Неповторимое кораническое поколение#

1Есть историческая закономерность, перед которой должны останавливаться носители исламского призыва на всякой земле и во всякое время — и останавливаться перед ней надолго, ибо она имеет решающее значение для метода призыва и его направления.

2Этот призыв вывел однажды поколение людей — поколение сподвижников, да будет доволен ими Аллах, — поколение, выдающееся во всей истории ислама и во всей истории человечества. И больше он никогда не выводил поколения такого образца. Да, на протяжении истории встречались отдельные люди этого образца, но никогда более не случалось, чтобы такое огромное число их собралось в одном месте, как это произошло в первый период жизни этого призыва.

3Это — явная и несомненная действительность, чей смысл заслуживает того, чтобы стоять перед ним долго: быть может, мы найдём путь к его тайне.

4Коран этого призыва — в наших руках; хадисы Посланника Аллаха ﷺ, его практическое руководство и его благородная жизнь — всё это тоже в наших руках, как было в руках того первого поколения, которое не повторилось в истории. Отсутствует лишь личность Посланника Аллаха ﷺ — так не в этом ли тайна?

5Если бы присутствие личности Посланника Аллаха ﷺ было непременным условием для утверждения этого призыва, для принесения им его плодов — ведь Аллах сделал его призывом для всех людей, сделал его последним посланием и вверил ему судьбу людей на этой земле до конца времён...

6Однако Аллах — пречист Он — взял на Себя сохранение Напоминания и знал, что этот призыв может утвердиться и после Посланника Аллаха ﷺ и может приносить свои плоды. И Он избрал его к Себе через двадцать три года после начала послания и сохранил эту религию после него до конца времён. Следовательно, отсутствие личности Посланника Аллаха ﷺ не объясняет этого явления и не служит ему причиной.

7Поищем же иную причину. Посмотрим на источник, из которого черпало это первое поколение, — быть может, в нём что-то изменилось. И посмотрим на метод, по которому они были воспитаны, — быть может, и в нём что-то изменилось.

8Первым источником, из которого черпало то поколение, был источник Корана — только Корана. Хадис Посланника Аллаха ﷺ и его руководство были лишь отблеском этого источника. Когда Аишу, да будет доволен ею Аллах, спросили о нраве Посланника Аллаха ﷺ, она ответила: «Его нравом был Коран» (1).

(1) Передал ан-Насаи.

9Итак, только Коран был источником, из которого они черпали, по которому формировались и воспитывались. И было так не потому, что у человечества в тот день не было цивилизации, культуры, науки, сочинений и исследований... Нет! Была цивилизация римлян с её культурой, книгами и законом, на котором — или на его продолжении — Европа живёт до сих пор. Было наследие греческой цивилизации — её логика, философия и искусство, — которое и поныне остаётся источником западной мысли. Была цивилизация персов — её искусство, поэзия, предания, верования и системы правления. Были и другие цивилизации, дальние и ближние: цивилизация Индии, цивилизация Китая и т. д. Римская и персидская цивилизации обнимали Аравийский полуостров с севера и с юга, а иудаизм и христианство жили в самом его сердце. Так что не из-за бедности мировых цивилизаций и высоких культур ограничивалось то поколение в период своего становления одной лишь Книгой Аллаха — это было начертанным «замыслом» и намеренным методом. На этот замысел указывает гнев Посланника Аллаха ﷺ, когда он увидел в руке Умара ибн аль-Хаттаба, да будет доволен им Аллах, свиток из Торы, и его слова: «Клянусь Аллахом, если бы Муса был жив среди вас, ему не было бы дозволено ничего, кроме как следовать за мной» (2).

(2) Передал хафиз Абу Йа‘ля от Хаммада, от аш-Ша‘би, от Джабира.

10Следовательно, у Посланника Аллаха ﷺ было намерение ограничить источник, из которого черпало то поколение в первый период своего становления, одной лишь Книгой Аллаха, — чтобы их души очистились для Него одного и их стебель выпрямился на Его методе одном. Потому он и разгневался, увидев, что Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, черпает из другого источника.

11Посланник Аллаха ﷺ хотел создать поколение с чистым сердцем, чистым разумом, чистым представлением, чистым чувством, чистым складом — свободным от всякого иного влияния, кроме влияния Божественного метода, заключённого в Благородном Коране.

12Итак, то поколение черпало только из этого источника — и потому заняло в истории своё неповторимое место. Что же произошло потом? Источники смешались! В источник, из которого черпали следующие поколения, влились философия греков и их логика, предания персов и их представления, исраилияты иудеев и богословие христиан и прочие осадки цивилизаций и культур. И всё это смешалось с толкованием Благородного Корана и наукой калама, а также с фикхом и его основами. И на этом замутнённом источнике воспитались все поколения после того поколения — и то поколение не повторилось никогда.

13Нет сомнения, что смешение первого источника было одной из основных причин того явного различия между всеми поколениями и тем неповторимым поколением.

14Есть и другая основная причина, помимо различия природы источника, — это различие метода восприятия по сравнению с тем, каким он был у того неповторимого поколения.

15Они — в первом поколении — не читали Коран ради культуры и осведомлённости и не ради наслаждения и удовольствия. Никто из них не воспринимал Коран, чтобы умножить им свой культурный багаж ради самой культуры или чтобы добавить к своему запасу научных и фикховских вопросов добычу, которой наполняют свою суму. Каждый воспринимал Коран, чтобы получить веление Аллаха о своём собственном положении, о положении общины, в которой он живёт, и о жизни, которую живут он и его община, — воспринимал это веление, чтобы исполнить его сразу же, как только услышит, подобно тому как солдат на поле боя получает «приказ дня», чтобы исполнить его сразу же, как только получит! Потому никто из них не брал за один раз много: он чувствовал, что, беря много, лишь увеличивает обязанности и тяготы, возлагаемые на его плечи, и довольствовался десятью аятами, пока не выучит их и не станет действовать по ним, — как передано в хадисе Ибн Мас‘уда, да будет доволен им Аллах (3).

(3) Упомянул Ибн Касир во введении к тафсиру.

16Это чувство — чувство восприятия ради исполнения — открывало им в Коране горизонты наслаждения и горизонты знания, которые не открылись бы им, приступи они к нему с настроем исследования, изучения и осведомлённости. Оно облегчало им дело и умаляло тяжесть возложенных тягот; оно смешивало Коран с их сутью и превращало его в их душах и их жизни в реальный метод, в живую, движущуюся культуру, которая не остаётся внутри умов и не лежит между обложек свитков, но превращается в следы и события, изменяющие линию течения жизни.

17Этот Коран не отдаёт своих сокровищ никому, кроме того, кто обращается к нему с этим духом — духом знания, порождающего действие. Он пришёл не для того, чтобы быть книгой умственного наслаждения, книгой литературы и искусства, книгой историй и преданий — хотя всё это входит в его содержание, — он пришёл, чтобы быть методом жизни, чистым Божественным методом. И Аллах, пречист Он, вёл их этим методом раздельно, часть за частью:

«Мы разделили Коран для того, чтобы ты читал его людям не спеша. Мы ниспослали его частями.» (аль-Исра: 106)

18Этот Коран не был ниспослан весь сразу — он ниспосылался соответственно возникающим потребностям и неуклонному росту представлений и понятий, неуклонному развитию общества и жизни и соответственно практическим проблемам, с которыми мусульманская община сталкивалась в своей реальной жизни. Аят или аяты ниспосылались по конкретному случаю и определённому событию: они говорили людям о том, что в их душах, раскрывали им, в каком положении они находятся, указывали им метод действия в данной ситуации, исправляли ошибки их чувств и поведения и во всём этом связывали их с Аллахом, их Господом, знакомили их с Его атрибутами, действующими во вселенной, — и тогда они чувствовали, что живут вместе с высшим сонмом, под оком Аллаха, в обители могущества, и строили свою реальную жизнь согласно этому прямому Божественному методу.

19Метод восприятия ради исполнения и действия — вот что создало первое поколение. Метод восприятия ради изучения и наслаждения — вот что воспитало последующие поколения. И нет сомнения, что эта вторая причина также была одной из основных причин различия всех поколений с тем неповторимым поколением.

20Есть и третья причина, заслуживающая внимания и упоминания.

21Когда человек входил в ислам, он на его пороге сбрасывал с себя всё своё прошлое в джахилии. В тот миг, когда он приходил в ислам, он чувствовал, что начинает новую эпоху, полностью отделённую от жизни, которую он прожил в джахилии. И ко всему, что он знал в своей джахилии, он относился с позиции подозрительного, сомневающегося, осторожного, опасливого человека, чувствующего, что всё это — скверна, непригодная для ислама! С этим чувством он воспринимал руководство нового ислама; и если душа одолевала его раз, если привычки увлекали его раз, если он слабел перед тяготами ислама раз — он тотчас чувствовал грех и вину и осознавал в глубине души, что нуждается в очищении от того, во что впал, и снова пытался жить в согласии с кораническим руководством.

22Существовала полная духовная изоляция между прошлым мусульманина в его джахилии и его настоящим в исламе, и из неё рождалась полная изоляция в его связях с окружающим обществом джахилии и его общественными узами: он окончательно отделился от своей среды джахилии и окончательно присоединился к своей исламской среде — даже если он продолжал брать у некоторых многобожников и давать им в мире торговли и повседневных сделок, ибо духовная изоляция — одно, а повседневное общение — другое.

23И происходил отрыв от среды джахилии — от её обычного права, её представлений, её обычаев и её связей, — рождённый отрывом от веры в многобожие к вере в единобожие и от представления джахилии к представлению ислама о жизни и бытии. И рождался он присоединением к новой исламской общине с её новым руководством и дарением этой общине и этому руководству всей своей преданности, всего своего послушания и всего своего следования.

24И это был перекрёсток путей, начало шествия по новому пути — шествия свободного, с освобождением от всякого давления традиций, принятых в обществе джахилии, и от всех господствующих в нём представлений и ценностей. Оставались лишь те муки и искушения, которые выпадали на долю мусульманина, но в глубине души он уже решил и покончил с этим: давление представления джахилии и традиции общества джахилии более не имели над ним никакой власти.

25Сегодня мы живём в джахилии, подобной той джахилии, современником которой был ислам, или ещё более тёмной. Всё вокруг нас — джахилия: представления людей и их верования, их обычаи и традиции, источники их культуры, их искусства и литература, их законы и установления. Даже многое из того, что мы считаем исламской культурой, — исламские источники, исламскую философию и исламское мышление… И это — тоже порождение этой самой джахилии!!

26Поэтому ценности ислама не могут устояться в наших душах, не может проясниться представление ислама в наших умах и не может вырасти среди нас могучее поколение людей того склада, который ислам создал в первый раз.

27А потому в методе исламского движения необходимо в период взращивания и становления отрешиться от всех влияний джахилии, в которой мы живём и из которой черпаем. Необходимо прежде всего вернуться к чистому источнику, из которого черпали те мужи, — к источнику, о котором достоверно известно, что он ни с чем не смешался и его не коснулась никакая примесь. Вернёмся к нему и почерпнём из него наше представление о сущности бытия в целом, о сущности человеческого бытия и обо всех связях между этими двумя бытиями и истинным совершенным Бытием — бытием Аллаха, хвала Ему… и затем почерпнём наши представления о жизни, наши ценности и нравы, наши методы правления, политики, экономики и всех устоев жизни.

28И возвращаться к нему нужно — когда мы возвращаемся — с готовностью воспринять для исполнения и действия, а не ради изучения и наслаждения. Мы возвращаемся к нему, чтобы узнать, какими Он требует нам быть, — и стать такими. И по пути мы встретим художественную красоту Корана, и дивные повествования Корана, и картины воскресения в Коране… и эмоциональную логику Корана… и всё прочее, чего ищут любители изучения и услады. Но мы встретим всё это, не делая этого нашей первой целью. Наша первая цель — узнать: что Коран хочет, чтобы мы делали? Каково то всецелое представление, которое Он хочет, чтобы мы восприняли? Каким Коран хочет видеть наше чувство Аллаха? Какими Он хочет видеть наши нравы, наши порядки и наш реальный уклад в жизни?

29Затем нам необходимо освободиться от давления джахилийского общества, от джахилийских представлений, джахилийских традиций и джахилийского руководства — прежде всего в наших собственных душах… Наша задача — не мириться с реальностью этого джахилийского общества и не хранить ему верности: он в таком своём качестве — в качестве джахилии — не способен к примирению с нами. Наша задача — изменить прежде всего самих себя, чтобы в конце концов изменить это общество.

30Наша первая задача — изменить реальность этого общества. Наша задача — изменить эту джахилийскую реальность в самом её основании — реальность, которая коренным образом противоречит исламскому методу и исламскому мировоззрению и которая принуждением и давлением лишает нас возможности жить так, как хочет, чтобы мы жили, Божественный метод.

31Первый шаг на нашем пути — возвыситься над этим джахилийским обществом, над его ценностями и представлениями, и не изменять в наших ценностях и представлениях ни малого, ни многого, чтобы встретиться с ним на полпути. Нет! Мы и он — на перекрёстке дорог, и стоит нам пойти с ним вровень хоть один шаг, как мы потеряем весь метод и потеряем путь!

32На этом пути нам встретятся тяготы и лишения, и от нас потребуются тяжёлые жертвы, но выбора у нас нет, если мы хотим идти путём первого поколения, при котором Аллах утвердил Божественный метод и которому Он даровал победу над методом джахилии.

33И воистину благо для нас — всегда отдавать себе отчёт в природе нашего метода, в природе нашей позиции и в природе пути, которым нам неизбежно идти, чтобы выйти из джахилии, как вышло то уникальное, неповторимое поколение…

Природа коранического метода*

* Извлечено из книги «В тени Корана» — из предисловия к суре «Скот» в седьмом томе второго исправленного издания, с небольшими добавлениями.

34Мекканский Коран ниспосылался Посланнику Аллаха ﷺ тринадцать полных лет, вещая ему об одном-единственном вопросе. Вопросе едином и неизменном, но способ его изложения почти не повторялся: коранический стиль оставлял его при каждом изложении новым, словно к нему обращались впервые.

35Он обращался к первому, величайшему, основополагающему вопросу этой новой религии — к вопросу вероучения, представленному в его главной основе: божественности и служении и той связи, что между ними.

36Этой истиной он обращался к «человеку» — к человеку просто как к человеку… А в этой сфере равны араб того времени и араб любого времени, равны араб и любой человек — и в то время, и во всякое время!

37Ибо это вопрос «человека», который не меняется, — вопрос его бытия в этой вселенной и вопрос его судьбы, вопрос его связи с этой вселенной и с этими живыми существами и вопрос его связи с Творцом этой вселенной и Творцом этих живых существ. Это вопрос неизменный, ибо это вопрос бытия и человека.

38Этот мекканский Коран разъяснял человеку тайну его бытия и бытия этой вселенной вокруг него… Он говорил ему: кто он? откуда пришёл? зачем пришёл? и куда уйдёт в конце концов? Кто тот, кто привёл его из небытия и неведомого? Кто тот, кто уведёт его, и какова его участь там? И говорил ему: что это за бытие, которое он ощущает и видит и за которым, чувствует он, скрыто сокровенное, что он стремится узреть, но не видит? Кто сотворил это бытие, полное тайн? Кто управляет им? Кто преображает его? Кто обновляет и изменяет его так, как он видит?.. И говорил ему также: как ему обходиться с Творцом этой вселенной и с самой вселенной, — равно как разъяснял ему: как должны обходиться рабы с рабами.

39И это был тот величайший вопрос, на котором зиждется бытие «человека»… и он навсегда останется тем величайшим вопросом, на котором зиждется его бытие, сквозь все века.

40Так прошли тринадцать полных лет в утверждении этого величайшего вопроса — вопроса, за которым в жизни человека нет ничего, кроме вытекающих из него следствий и ответвлений.

41И мекканский Коран не переходил от этого основополагающего вопроса ни к чему из вытекающих из него ответвлений, касающихся уклада жизни, пока Аллах не узрел, что он получил всё полагающееся ему разъяснение и что он прочно и незыблемо утвердился в сердцах избранной общины из сынов человеческих, которой Аллах предопределил нести эту религию и которой надлежало воздвигнуть реальный строй, в котором воплощается эта религия.

42А те, кто призывает к религии Аллаха и к установлению строя, в котором эта религия воплощается в реальности жизни, — те должны долго и вдумчиво остановиться перед этим великим явлением: тем, как мекканский Коран на протяжении тринадцати лет утверждал это вероучение, а затем остановился на нём, не переходя ни к каким подробностям строя, который на нём зиждется, ни к законодательству, управляющему мусульманским обществом, которое его исповедует.

43Мудрости Аллаха было угодно, чтобы вопросом, которому призыв посвятил себя с первого дня посланнической миссии, был вопрос вероучения, и чтобы Посланник Аллаха ﷺ первым своим шагом в призыве призвал людей засвидетельствовать, что нет бога, кроме Аллаха, и далее шёл в своём призыве, знакомя людей с их истинным Господом и делая их поклоняющимися Ему одному, а не кому-либо иному.

44И это — на первый взгляд и для закрытого завесой человеческого разума — отнюдь не был самый лёгкий путь к сердцам арабов! Ведь они из своего языка знали значение слова «бог» и значение слов «нет бога, кроме Аллаха». Они знали, что божественность означает верховную власть (хакимию)… и знали, что утверждение единства божественности и признание Аллаха — хвала Ему — единственным в ней означает отнятие той власти, которую осуществляют жрецы, шейхи племён, эмиры и правители, и возвращение её всей Аллаху: власти над совестью, власти над обрядами, власти над реальными сторонами жизни, власти в имуществе, власти в суде, власти над душами и телами… Они знали, что «нет бога, кроме Аллаха» — это восстание против земной власти, которая узурпирует первейшее из свойств божественности, восстание против порядков, зиждущихся на основе этой узурпации, и выход из повиновения властям, которые судят по закону, придуманному ими самими, без дозволения на то Аллаха… И это не укрывалось от арабов — они хорошо знали свой язык и знали подлинный смысл призыва «нет бога, кроме Аллаха», — что означает этот призыв для их порядков, их главенства и их власти, — и потому они встретили этот призыв — или это восстание — столь яростно и вели против него ту войну, которую знают и знать, и простой народ.

45Почему же именно это стало исходной точкой призыва? Почему мудрость Аллаха потребовала начать со всех этих тягот?

46Посланник Аллаха ﷺ был отправлен с этой религией, когда самые плодородные и богатые земли арабов находились не в руках арабов, а в руках чужих народов!

47Вся земля Шама на севере подчинена ромеям, и правят ею арабские эмиры от имени ромеев; вся земля Йемена на юге подчинена персам, и правят ею арабские эмиры от имени персов; а в руках арабов — лишь Хиджаз, Тихама и Неджд и прилегающие к ним бесплодные пустыни, где кое-где разбросаны плодородные оазисы!

48И, может быть, скажут: Мухаммад ﷺ — Правдивый, Достойный доверия, которому знать курайшитов ещё за пятнадцать лет до начала посланнической миссии доверила рассудить их при установке Чёрного камня и чей приговор приняла, и который занимает вершину знатности среди сынов Хашима — знатнейшего рода курайшитов, — мог бы поднять её как арабское национальное движение, призванное собрать воедино племена арабов, изъеденные кровной местью и разорванные распрями, и направить их по пути национальному — на отвоевание их захваченной земли у империй-колонизаторов: ромеев на севере и персов на юге… и водрузить знамя арабства и арабской нации и создать национальное единство на всём Аравийском полуострове.

49И, может быть, скажут: если бы Посланник Аллаха ﷺ обратился с таким призывом, арабы откликнулись бы ему все до единого — вместо того чтобы он тринадцать лет терпел тяготы, двигаясь в направлении, противном страстям обладателей власти на полуострове!

50И, может быть, скажут: Мухаммад ﷺ мог бы — после того как арабы откликнулись бы ему таким откликом, после того как вручили бы ему предводительство и господство, после того как вся власть собралась бы в его руках, а слава — над его челом, — использовать всё это для утверждения вероучения единобожия, с которым он был послан, и для подчинения людей власти их Господа после того, как он подчинил их своей человеческой власти!

51Но Аллах — хвала Ему, Всезнающему, Мудрому, — не направил Своего посланника ﷺ этим путём! Он направил его к тому, чтобы он открыто возвестил: нет бога, кроме Аллаха, — и чтобы он и та немногая горстка, что откликнулась ему, снесли все эти тяготы!

52Почему? Аллах, хвала Ему, не хочет обречь Своего посланника и верующих, которые с ним, на тяготы. Просто Он, хвала Ему, знает, что путь — не в этом: путь — не в том, чтобы земля перешла из рук тагута-ромея или тагута-перса в руки тагута-араба. Всякий тагут есть тагут! Земля принадлежит Аллаху, и она должна быть освобождена для Аллаха, а не освобождается она для Аллаха, пока над ней не будет поднято знамя: «нет бога, кроме Аллаха»… И путь — не в том, чтобы люди на этой земле освободились от тагута-ромея или перса ради тагута-араба. Всякий тагут есть тагут! Люди — рабы одного лишь Аллаха, и они не станут рабами одного лишь Аллаха, пока не будет поднято знамя: «нет бога, кроме Аллаха» — нет бога, кроме Аллаха, как это понимает араб, знающий значения своего языка: «нет хакимии, кроме как Аллаху, нет шариата, кроме как от Аллаха, и нет никому власти над кем-либо, ибо вся власть принадлежит Аллаху, и ибо «национальность», которую ислам желает для людей, — это национальность вероучения, под знаменем которой равны араб и римлянин, и перс, и все прочие народы и расы под знаменем Аллаха.

53Таков путь...

54Посланник Аллаха — да благословит его Аллах и приветствует — был послан с этой религией, когда арабское общество было худшим из обществ по распределению богатства и справедливости. Малая горстка владела деньгами и торговлей и занималась ростовщичеством, умножая свою торговлю и своё достояние. А огромное большинство не владело ничем, кроме нужды и голода. Те, кто владел богатством, владели вместе с ним и честью, и положением, а бесчисленные массы были лишены и достатка, и славы — всего вместе!

55Могли бы, пожалуй, сказать: Мухаммад — да благословит его Аллах и приветствует — имел возможность поднять её как социальное знамя, возжечь её войной против сословия знати и провозгласить её призывом, нацеленным на исправление положения вещей и на возвращение богатств богатых беднякам!

56Могли бы, пожалуй, сказать: если бы Посланник Аллаха — да благословит его Аллах и приветствует — призвал тогда к такому призыву, арабское общество раскололось бы на два лагеря: подавляющее большинство — с новым призывом против тирании богатства, чести и положения, а ничтожное меньшинство — с этими наследуемыми привилегиями, — вместо того чтобы всё общество встало единым строем против слов «Нет бога, кроме Аллаха», к горизонту которых в ту пору поднимались лишь редчайшие из людей!

57Могли бы, пожалуй, сказать: Мухаммад — да благословит его Аллах и приветствует — был вполне способен, после того как большинство ответило бы на его призыв и вручило ему своё руководство, одолеть с его помощью меньшинство и склонить к нему его судьбы, использовать своё тогдашнее положение и свою власть для утверждения вероучения единобожия, с которым отправил его его Господь, и для того, чтобы приобщить людей к служению власти их Господа после того, как он приобщил их к своей человеческой власти!

58Но Аллах — пречист Он — Ведающий, Мудрый, не направил его этим путём...

59Воистину, Аллах — пречист Он — знал, что это — не тот путь... Он знал, что социальная справедливость неизбежно должна вырасти в обществе из всеобъемлющего вероубеждённого мировоззрения, которое вверяет всё дело Аллаху и с довольством и доброй волей принимает то, что Аллах предопределяет из справедливости распределения и взаимопомощи всех, — и вместе с этим в сердце и того, кто берёт, и того, у кого берут, одинаково укореняется, что он исполняет установление, узаконенное Аллахом, и надеется за послушание в нём на благо и наилучшую награду в этом мире и в мире вечном — оба одинаково. И тогда сердца не наполняются алчностью и сердца не наполняются злобой, и все дела не вершатся мечом и палкой, устрашением и террором! И не развращаются все сердца, и не задыхаются души, как это бывает при порядках, основанных не на словах «Нет бога, кроме Аллаха».

60Посланник Аллаха — да благословит его Аллах и приветствует — был послан, когда нравственный уровень Аравийского полуострова во многих своих сторонах находился на самом дне — наряду с теми достоинствами бедуинской натуры, которые были в этом обществе.

61Взаимное притеснение было распространено в обществе; о нём свидетельствует мудрость поэта Зухайра ибн Аби Сульмы:

«Кто не защитит водопой свой оружием — тот будет сокрушён, а кто не притесняет людей — того притеснят».

62И о нём же свидетельствует расхожее изречение джахилии: «Помогай брату твоему, притеснителем он или притеснённым».

63Вино и азартная игра были из распространённых обычаев общества и, более того, из предметов его гордости! Об этой черте свидетельствует вся совокупность поэзии джахилии... как, например, слова Тарафы ибн аль-Абда:

«Если б не три вещи, что составляют отраду жизни юноши, — клянусь твоей честью, — мне было б всё равно, когда придут оплакивать меня.

Из них — опередить укоризненных женщин за чашей мёрзлого вина, что пенится, когда его разбавят водой.

И не переставал я пить вино и наслаждаться, раздавая и тратя имущество нажитое и унаследованное,

Пока не сторонился меня весь мой род и не был я изолирован, как изолируют верблюда, поражённого паршой».

64. . . .

65И блуд — в самых разных образах — был из примет этого общества, — как он бывает приметой всякого общества джахилии, древнего или современного, — согласно тому, что передала Аиша, да будет доволен ею Аллах:

«Брак во времена джахилии был четырёх видов. Первый из них — брак, как у людей сегодня: мужчина сватается к мужчине к его подопечной или дочери, даёт ей брачный дар, а затем женится на ней... Другой вид брака: мужчина говорил своей жене — когда она очищалась от менструации: "Пошли к такому-то и получи от него семя". А муж её удалялся от неё и вовсе не касался её, пока не выяснялась её беременность от того мужчины, от которого она добивалась семени; когда же беременность выяснялась, муж сходился с ней, если желал. А делал он это лишь из желания иметь породистого сына! И этот брак назывался браком истибда‘... И ещё один брак: собиралась группа мужчин числом менее десяти, и все они входили к женщине, и каждый сходился с ней. Если же она беременела и рожала, и после родов проходило несколько ночей, она посылала за ними, и ни один мужчина не мог отказаться, пока они не собирались у неё. Тогда она говорила им: "Вы знаете, что было с вами, а я родила; это — твой сын, о такой-то", — называя кого желала по имени, и её ребёнок приписывался к нему, и мужчина не мог от него отречься... И четвёртый брак: собиралось множество людей и входило к женщине, которая не отказывала никому из приходивших к ней... а это были блудницы... Они устанавливали у своих дверей знамёна в качестве знака, и кто желал их — входил к ним. Если же одна из них беременела и рождала, собирались к ней и призывали для них каифов — знатоков сходства, — и те приписывали её ребёнка к тому, кого находили похожим, и тот принимал его, и его называли его сыном, и он не мог от этого уклониться» (4).

(4) Передал аль-Бухари в «Книге о браке».

66Могли бы, пожалуй, сказать: Мухаммад — да благословит его Аллах и приветствует — имел возможность объявить свой призыв реформаторским, направленным на исправление нравов, очищение общества и возвышение душ.

67Могли бы, пожалуй, сказать: он — да благословит его Аллах и приветствует — нашёл бы тогда, — как находит всякий нравственный реформатор в любой среде, — благородные души, которым причиняет страдание эта скверна и которых великодушие и самоотверженность побуждают ответить на призыв к исправлению и очищению.

68Мог бы, пожалуй, кто-нибудь сказать: если бы Посланник Аллаха — да благословит его Аллах и приветствует — поступил так, ему откликнулась бы — на первых порах — добродетельная община: её нравы очистились бы, её души возвысились бы, и она стала бы ближе к принятию вероучения и к несению его, — вместо того чтобы призыв «Нет бога, кроме Аллаха» вызывал мощное противодействие с самого начала пути.

69Но Аллах — пречист Он — знал, что это — не тот путь! Он знал, что нравственность не может утвердиться иначе как на основании вероучения, которое устанавливает весы и утверждает ценности, а равно утверждает власть, на которую опираются эти весы и ценности, и воздаяние, которым обладает эта власть и которое она обрушивает на соблюдающих и нарушающих. И воистину, прежде чем утверждено это вероучение и определена эта власть, все ценности остаются колеблющимися, и нравственность, которая на них зиждется, остаётся так же колеблющейся — без узды, без власти и без воздаяния!

70И вот, когда вероучение утвердилось — после тяжкого труда — и утвердилась власть, на которую опирается это вероучение... когда люди познали своего Господа и стали поклоняться Ему одному... когда люди освободились от власти рабов и от власти страстей в равной мере... когда в сердцах утвердилось «Нет бога, кроме Аллаха»... тогда Аллах сделал с ним и с его приверженцами всё то, что предлагают советчики... Земля очистилась от «римлян и персов»... не для того, чтобы на ней утвердилась власть «арабов», но чтобы на ней утвердилась власть «Аллаха»... Она очистилась от власти всего «тагута» — римского, персидского и арабского — в равной мере.

71И общество очистилось от социальной несправедливости в целом. И утвердился «исламский строй»: он вершит справедливость справедливостью Аллаха, взвешивает весами Аллаха и поднимает знамя социальной справедливости именем одного Аллаха, называя его знаменем «ислама», не присоединяя к нему никакого иного имени, и пишет на нём: «Нет бога, кроме Аллаха»!

72И очистились души и нравы, и возвысились сердца и духи, причём дело не нуждалось даже в установленных наказаниях и взысканиях, которые узаконил Аллах, — разве что в редчайших случаях, — ибо надзор утвердился там в совести, и ибо стремление к довольству Аллаха и Его награде, а также стыд и страх перед Его гневом и Его карой заняли место надзора и заняли место наказаний.

73И человечество возвысилось в своём строе, и в своих нравах, и во всей своей жизни до той возвышенной вершины, на которую оно никогда не поднималось прежде и на которую после не поднималось иначе как в тени ислама.

74И всё это совершилось потому, что те, кто установил эту религию в образе государства, строя, законов и установлений, прежде установили эту религию в своей совести и в своей жизни — в образе вероучения, нрава, поклонения и поведения. И им было дано за установление этой религии одно-единственное обещание, в котором нет места превосходству и власти... и даже власти над этой религией их руками... одно обещание, не связанное ни с чем в этом мире... одно обещание — это Рай. Вот всё, что им было обещано за изнурительный джихад, за тяжкое испытание, за продвижение призыва вперёд и за противостояние джахилии с тем, что ненавистно обладателям власти во всякое время и на всяком месте, — со словами «Нет бога, кроме Аллаха»!

75И вот, когда Аллах подверг их испытанию и они стойко перенесли его, когда их души очистились от своекорыстия и когда Аллах узнал о них, что они не ждут воздаяния на этой земле — каким бы ни было это воздаяние, даже если бы оно было победой этого призыва их руками и утверждением этой религии на земле их усилиями, — и когда в их душах не осталось гордости ни усилием, ни народом, ни гордости родиной или землёй, ни гордости племенем или домом... когда Аллах узнал о них всё это, Он узнал, что они стали — стало быть — хранителями этого великого доверия... хранителями вероучения, в котором Аллах — пречист Он — единолично обладает хакимией в сердцах и совести, в поведении и обрядах, в душах и имуществах, в положениях и состояниях... и хранителями власти, которая вручается им в руки, чтобы они ею утверждали шариат Аллаха, исполняя его, и справедливость Аллаха, устанавливая её, — без того чтобы им самим от этой власти что-либо принадлежало, ни их племени, ни их народу, ни их расе. Напротив, власть, которая в их руках, принадлежит Аллаху, Его религии и Его шариату, ибо они знают, что она — от Аллаха и что это Он даровал им её.

76И ничто из этого благословенного метода не достигло бы такого возвышенного уровня, не начни призыв именно с такого начала; не подними призыв это знамя одно — знамя «Нет бога, кроме Аллаха», — не поднимая рядом с ним никакого другого; не избери призыв этот путь — трудный и тернистый в своей явной стороне, благословенный и облегчённый в своей сути.

77И этот благословенный метод не был бы чисто предан Аллаху, если бы призыв начал свои первые шаги как призыв национальный, или социальный, или нравственный... или поднял бы какое-либо знамя рядом со своим единственным знаменем: «Нет бога, кроме Аллаха».

78Таков образ действия всего Благородного Корана в утверждении слов «Нет бога, кроме Аллаха» в сердцах и умах: он избирает этот путь — при всей его внешней трудности — и не избирает прочих побочных путей, и настаивает на этом пути.

79Что же касается образа действия этого Корана в том, что он обращается к одной лишь проблеме вероучения, не касаясь подробностей строя, который на нём зиждется, и законов, регулирующих взаимоотношения в нём, — то и это относится к тому, перед чем следует остановиться с осознанным размышлением носителям призыва к этой религии.

80Воистину, сама природа этой религии предопределила это... Это религия, которая вся зиждется на основе единого божества... Все её установления и все её законоположения вырастают из этого великого корня... И подобно тому как огромное высокое дерево, тенистое, с далеко простёртой тенью, с переплетёнными ветвями, уходящее в высь... непременно должно пустить свои корни в почву на большую глубину и на обширном пространстве, соответствующем её мощи и размаху в воздухе. Так же и эта религия: её уклад охватывает всю жизнь, берёт на себя дела человечества — великие и малые — и упорядочивает жизнь человека не только в земной жизни, но и в Последней обители; не только в мире явного, но и в мире сокровенного, сокрытого от него; не только в вещественных, внешних взаимоотношениях, но и в глубинах совести и в мире тайных помыслов и намерений. Это — огромное, исполинское, необъятное учреждение, а потому ему необходимы корни и глубины, соответствующие этой широте, мощи, глубине и распространённости.

81В этом — одна из тайн этой религии и её природы, определяющая её путь в созидании самой себя и в своём распространении: она делает построение вероучения и упрочение его, охват этим вероучением всех извилин души и полное поглощение их — необходимостью правильного становления и залогом устойчивости и соответствия между той частью дерева, что видна в воздухе, и той, что уходит корнями в глубину.

82И когда вероучение «нет божества, кроме Аллаха» утверждается в этих сокровенных, дальних глубинах, вместе с ним в тот же миг утверждается и уклад, в котором воплощается «нет божества, кроме Аллаха», и становится ясно, что это — единственный уклад, который приемлют души, в которых утвердилось вероучение; и эти души изначально покоряются этому укладу — ещё до того, как им будут представлены его частности, и прежде чем будут изложены его законы. Ибо покорность с самого начала есть следствие веры. Именно с такой покорностью души впоследствии принимали установления ислама и его законы — с довольством и согласием, не возражая ни против чего из них сразу по ниспослании и не медля с исполнением, как только получали его. Так были отменены вино, ростовщичество и азартная игра, отменены все обычаи джахилии — отменены аятами Корана или словами Посланника, — да благословит его Аллах и приветствует, — тогда как земные правительства, добиваясь хоть чего-то из всего этого, напрягают свои законы и предписания, свои порядки и учреждения, своё войско и власть, свою пропаганду и печать, — и достигают лишь того, что обуздывают внешние проявления нарушений, тогда как общество кипит запретным и порицаемым (5)!

(5) См. о том, как Аллах запретил вино, в пятой части исправленного издания книги «В тени Корана», с. 78–85, а также о том, как Америка оказалась бессильна в этом, в книге «Что потерял мир с упадком мусульман» Абу-ль-Хасана ан-Надви, заимствованном из книги «Танкихат» Абу-ль-Аля аль-Маудуди.

83И другая сторона природы этой религии проявляется в этом её прямом пути. Эта религия — практический, деятельный, серьёзный метод. Она пришла, чтобы управлять жизнью в её реальности и встретиться с этой реальностью лицом к лицу, чтобы решать в ней своим повелением: утверждать её, или исправлять, или изменять её с самого основания. А потому она устанавливает законы только для положений, существующих на самом деле, — в обществе, которое изначально признаёт хакимию одного лишь Аллаха.

84Это не «теория», имеющая дело с «допущениями»! Это — «метод», имеющий дело с «действительностью»! Поэтому прежде всего должно возникнуть мусульманское общество, которое признаёт вероучение о том, что нет божества, кроме Аллаха, и что хакимия принадлежит только Аллаху, отказывается признавать хакимию за кем-либо, кроме Аллаха, и отвергает шариат любого рукотворного устройства, не основанного на этой основе.

85А когда это общество действительно возникает, у него появляется реальная жизнь, нуждающаяся в упорядочении и законодательстве. И только тогда эта религия начинает устанавливать порядки и издавать законы — для людей, уже покорных порядкам и законам и уже отвергающих все прочие порядки и законы.

86И у верующих в это вероучение непременно должна быть над самими собой и над своим обществом такая власть, которая обеспечит исполнение уклада и законов в этом обществе, — дабы уклад имел свой авторитет, а шариат — свою серьёзность, сверх той реальности жизни этого общества, которая сама по себе требует порядков и законов.

87У мусульман в Мекке не было власти ни над самими собой, ни над своим обществом; у них не было самостоятельной реальной жизни, которую они сами упорядочивали бы по шариату Аллаха. Поэтому Аллах не ниспосылал им в этот период установлений и законов, а ниспослал им вероучение и нрав, исходящий из этого вероучения, после того как оно утвердилось в далёких глубинах. А когда в Медине у них появилось государство, обладающее властью, им стали ниспосылаться законы и был установлен уклад, отвечающий потребностям реальной жизни мусульманского общества, — уклад, исполнение которого государство обеспечивает своей действенной властью.

88И Аллах не пожелал ниспослать им уклад и законы ещё в Мекке, чтобы они хранили их наготове, пока те не будут применены сразу после возникновения государства в Медине! Такова не природа этой религии! Она гораздо реалистичнее этого и гораздо серьёзнее! Она не предполагает проблем, чтобы предполагать для них решения. Она встречается с действительностью лишь тогда, когда эта действительность — мусульманское общество, покорное шариату Аллаха и отвергающее шариат всякого иного, — со своими размерами, формой, обстоятельствами и условиями, — чтобы установить для него законы сообразно его размерам, форме, обстоятельствам и условиям.

89А те, кто хочет от ислама сегодня, чтобы он формулировал теории, отливал в формы государственного устройства и составлял законы для жизни, — тогда как на лице земли нет общества, которое действительно решило бы утвердить шариат одного Аллаха и отвергнуть всякий иной шариат и которое обладало бы властью, способной это навязать и осуществить, — те, кто хочет от ислама этого, не понимают природы этой религии и того, как она действует в жизни, — так, как пожелал для неё Аллах.

90Они хотят, чтобы она изменила свою природу, свой метод и свою историю, уподобившись человеческим теориям и человеческим методам; они пытаются поторопить её на её пути и на её ступенях, дабы она удовлетворила сиюминутные желания их душ, — желания, порождённые лишь внутренним поражением в их сердцах перед ничтожными человеческими системами. Они хотят, чтобы она отлила себя в форму теорий и допущений, которые встретятся с несуществующим будущим. А Аллах желает для этой религии, чтобы она была такой, как Он пожелал: вероучением, наполняющим сердце и утверждающим свою власть над совестью, — вероучением, суть которого в том, чтобы люди не покорялись никому, кроме Аллаха, и не принимали законы ни от кого, кроме Него. А когда появляются люди, чьё вероучение таково, и когда у них появляется действительная власть в их обществе, — тогда начинаются законы, отвечающие их реальным потребностям и так же упорядочивающие их реальную жизнь.

91Вот чего желает Аллах для этой религии. И будет только то, чего желает Аллах, каковы бы ни были желания людей!

92Так же должно быть ясно носителям исламского призыва: когда они призывают людей к воссозданию этой религии заново, они должны прежде всего призывать их к принятию вероучения — даже если эти люди называют себя мусульманами и свидетельства о рождении подтверждают, что они мусульмане! Они должны научить их, что ислам — это «прежде всего» признание вероучения «нет божества, кроме Аллаха» — в его истинном смысле, то есть возвращение хакимии Аллаху во всём их деле и изгнание тех, кто посягает на власть Аллаха, присваивая это право себе, — признание этого в их совести и обрядах и утверждение этого в их порядках и их действительности.

93И пусть этот вопрос будет основой призыва людей к исламу, как он был основой их призыва к исламу в первый раз. Этот призыв взял на себя мекканский Коран на протяжении тринадцати полных лет. И когда в эту религию — в этом её изначальном понимании — вошла группа людей, то именно эта группа и есть то, что называется «мусульманским обществом»: обществом, которое пригодно для осуществления исламского уклада в своей общественной жизни, ибо оно решило про себя, что вся его жизнь будет стоять на этом основании и что судить во всей его жизни будет только Аллах.

94А когда это общество действительно возникает, ему начинают излагать основы исламского уклада, и само это общество начинает издавать законы, которых требует его реальная жизнь, — в рамках общих основ исламского уклада. Вот правильная последовательность ступеней исламского метода — реального, практического, серьёзного.

95И вот некоторым искренним торопыгам, не вдумывающимся в природу этой религии и в природу её прямого, Господнего метода, основанного на мудрости Знающего, Мудрого и на Его знании природы людей и потребностей жизни, — некоторым из них, говорим мы, мерещится, будто изложение людям основ исламского уклада — и даже исламских законов — облегчает путь призыва и внушает людям любовь к этой религии!

96Это — заблуждение, порождённое торопливостью, подобное тому, что могли бы предложить советчики: будто призыв Посланника Аллаха ﷺ должен был начаться под знаменем национальным, или социальным, или нравственным — ради облегчения пути!

97Сердца должны прежде всего очиститься для Аллаха и объявить свою покорность Ему одному, приняв Его шариат и отвергнув всякий иной шариат, — по сути самого принципа, — прежде чем к ним обратятся с какой-либо подробностью этого шариата, дабы внушить им к нему влечение!

98Влечение должно рождаться из искренней покорности Аллаху и освобождения от власти всякого иного, а не из того, что предлагаемый уклад сам по себе лучше имеющихся у неё укладов в том-то и том-то, если разбирать подробно.

99Уклад Аллаха благ сам по себе, ибо он — от шариата Аллаха; и шариат рабов никогда не будет подобен шариату Аллаха. Но это — не основа призыва. Основа призыва в том, что принятие одного лишь шариата Аллаха, каков бы он ни был, и отвержение всякого иного шариата, каков бы он ни был, — это и есть сам ислам, и нет у ислама иного смысла. Кто же изначально пожелал ислама, тот уже решил вопрос и более не нуждается в том, чтобы его склоняли красотой уклада и его превосходством: это одна из самоочевидных истин веры!

100И далее нам необходимо сказать, как мекканский Коран разрешал вопрос вероучения на протяжении тринадцати лет. Он не излагал его в виде «теории» и не в виде «богословия» и не излагал его в виде словесного спора, подобного тому, каким занималось то, что называется «наукой о таухиде»!

101Нет! Благородный Коран обращался к фитре «человека» — через то, что есть в его собственном бытии, и то, что есть в бытии вокруг него, из знамений и внушений. Он спасал его фитру из-под наносов, очищал природные приёмники восприятия от того, что налипло на них и вывело из строя их функции, и открывал окна фитры, чтобы она принимала действующие внушения и отвечала на них.

102Так — в общем. А в частности, Коран вёл с этим вероучением живую, реальную битву: он вёл битву с наносами, покрывающими фитру в душах реальных, живых людей. Поэтому форма «теории» не была той формой, которая соответствовала этой конкретной действительности. Соответствующей была форма живого столкновения с верованиями, преградами, барьерами и препятствиями — душевными и реальными — в живых, присутствующих душах. Не была подходящей формой и умственный спор, основанный на формальной логике, — тот путь, по которому пошла в позднейшие эпохи наука о таухиде. Ведь Коран обращался к «действительности» — цельной человеческой действительности со всеми её живыми обстоятельствами, обращался к человеческому существу в его целостности, в самой гуще этой действительности. Точно так же не был подходящей формой и «богословский спор». Ибо исламское вероучение, хотя оно и есть вероучение, представляет собой метод реальной жизни для практического применения и не ютится в том тесном углу, в котором ютятся теоретические богословские изыскания!

103Коран, созидая вероучение в совести мусульманской общины, вёл с помощью этой общины огромную битву с джахилией вокруг неё — так же как вёл с её помощью огромную битву с осадком джахилии в её собственной совести, её нравах и её действительности. И из этих обстоятельств построение вероучения выступило не в форме «теории», не в форме «богословия» и не в форме «словесного спора», а в форме живого органического собирания и непосредственного строительства жизни, воплощённых в самой мусульманской общине. И рост мусульманской общины — в её вероучительном представлении, в её реальном поведении сообразно этому представлению и в её выучке к столкновению с джахилией как с воюющей организацией, — этот самый рост был полным выражением роста вероучительного здания, его живым воплощением. Таков и есть метод ислама, отражающий также и его природу.

104Носителям исламского призыва совершенно необходимо осознать природу этой религии и её метод движения так, как мы изложили, — чтобы знать, что стадия созидания вероучения, которая продлилась в мекканский период, — именно так — не была обособлена от этапа практического формирования исламского движения и реального созидания мусульманской общины. Это не был этап получения «теории» и её изучения! Нет, это был этап фундаментального созидания вероучения, общины, движения и самого фактического бытия — всего вместе… И так должно быть всякий раз, когда это здание возводится заново.

105Так этап созидания вероучения должен быть долгим, и шаги созидания должны совершаться не торопясь, глубоко и основательно… И столь же необходимо, чтобы это был не этап теоретического изучения вероучения, а этап воплощения этого вероучения — шаг за шагом — в живом образе: воплощённого в совести людей, проникнутой этим вероучением, воплощённого в общинном строительстве и движенческом объединении, чей рост — изнутри и извне — выражает рост самого вероучения, воплощённого в реальном движении, которое встречается с джахилией лицом к лицу и ведёт с ней битву и в совести, и в реальности, — дабы вероучение воплощалось живым и росло живым ростом в самой гуще битвы.

106И ошибка из ошибок — по мерке ислама — если вероучение кристаллизуется в виде «теории», отвлечённой, предназначенной для умственного изучения, для теоретико-познавательной культуры… Более того — опасность из опасностей.

107Ведь Коран провёл тринадцать полных лет, созидая вероучение, — и не потому, что он ниспосылался впервые… Нет! Если бы Аллах пожелал, Он ниспослал бы этот Коран весь сразу, а потом предоставил бы его приверженцам изучать его тринадцать лет — или больше, или меньше, — пока они не усвоили бы «исламскую теорию»…

108Но Аллах — пречист Он — желал иного. Он желал особого, единственного в своём роде метода. Он желал созидания общины, созидания движения и созидания вероучения одновременно… Он желал созидать общину и движение вероучением, а вероучение — общиной и движением… Он желал, чтобы вероучение было действительным движущимся бытием общины, а действительное движущееся бытие общины было вещным образом вероучения… И Аллах — пречист Он — знал, что созидание душ и общин не совершается в одни сутки, и потому созиданию вероучения неминуемо надлежало занять тот срок, который занимает созидание душ и общины… И когда вероучное формирование созрело, община стала реальным выражением этой зрелости.

109Такова природа этой религии — как она выводится из метода мекканского Корана, — и мы обязаны знать эту её природу и не пытаться изменить её в угоду торопливым желаниям, потерпевшим поражение перед формами человеческих теорий! Ведь именно этой своей природой он создал мусульманскую общину в первый раз, и ею же он создаёт её всякий раз, когда мусульманскую общину нужно вновь вывести к бытию, как вывел её Аллах в первый раз.

110Нам необходимо осознать и ошибочность этой попытки, и её опасность — попытки превратить живое исламское вероучение, которое хочет воплотиться в целостной, живой, движущейся реальности и в живом органичном движенческом объединении, — превратить его из этой его природы в «теорию» для изучения и культурного знания, — только ради того, чтобы противопоставить ничтожным человеческим теориям «исламскую теорию»…

111Исламское вероучение хочет воплотиться в живых душах, в реальном строе, в органичном объединении, в движении, взаимодействующем с окружающей его джахилией, — и так же взаимодействующем с джахилией, осевшей в душах его приверженцев, — ведь они сами были людьми джахилии, прежде чем вероучение вошло в их души и вырвало их из джахилийской среды — и в таком своём образе оно занимает в сердцах и умах — и в жизни тоже — пространство куда большее, шире и полнее, чем то, что занимает «теория»… И оно включает — среди прочего — и пространство теории, и её материю, но не ограничивается ими.

112Исламское воззрение на божество, на мироздание, на жизнь и на человека — всеобъемлющее и полное воззрение. Но оно при этом — воззрение реальное и действенное. Оно по своей природе отвергает воплощение в простом умственном, познавательном представлении, ибо это противоречит его природе и его цели. Оно должно воплощаться в людях, в живом строе и в реальном движении… И его путь становления — расти через людей, живой строй и реальное движение, пока оно не завершится в теории в то же самое время, когда завершится в реальности, — не отделяясь в образ «теории», но пребывая воплощённым в образе движущейся «реальности»…

113И всякий теоретический рост, который предваряет реальный движенческий рост и не воплощается через него, — ошибка и опасность вместе, по мерке природы этой религии, её цели и способа её внутреннего устроения.

114А Аллах — пречист Он — говорит: «И Коран Мы разделили, дабы ты читал его людям не спеша, и ниспослали его ниспосылая» (аль-Исра: 106).

115Значит, разделение было преднамеренным. И постепенность была преднамеренной тоже — чтобы совершилось формирующее созидание, составленное из вероучения в образе «живого организма», а не в образе «теории»!

116Приверженцы этой религии должны хорошо знать, что она — подобно тому как сама по себе является религией Господней — и метод её действия — метод Господний тоже, согласный с её природой, и что нельзя отделить сущность этой религии от её метода действия.

117Они должны также знать, что эта религия — подобно тому как она пришла изменить вероучное воззрение и через то изменить живую реальность — пришла также изменить метод, которым строится вероучное воззрение и которым изменяется живая реальность… Она пришла, чтобы строить вероучение, строя общину… и чтобы затем учредить свой особый метод мышления — в той же мере, в какой она учреждает ими вероучное воззрение и живую реальность. И неотделимы друг от друга её особый метод мышления, её особое вероучное воззрение и её особое живое строительство… Всё это — единая связка…

118Итак, познав её метод действия так, как мы изложили, узнаем же, что этот метод изначален: это не метод какого-то этапа, среды или особых обстоятельств возникновения первой мусульманской общины — это метод, без которого здание этой религии не воздвигается — ни в какое время.

119Ведь задачей ислама было не только изменить вероучение людей и их реальность — его задачей было также изменить их метод мышления и их подход к воззрению и к реальности, ибо это — метод Господний, по всей своей природе противоположный убогим, ничтожным методам людей.

120И мы не в силах достичь Господнего воззрения и Господней жизни иначе как путём такого же Господнего метода мышления — метода, на котором Аллах пожелал утвердить мышление людей, чтобы стали правильными их вероучное воззрение и их живое формирование.

121Когда мы хотим, чтобы ислам сделал сам себя «теорией» для изучения, мы выводим его из природы Господнего метода формирования и из природы Господнего метода мышления и подчиняем ислам человеческим методам мышления! Как будто Господний метод ниже человеческих методов! Как будто мы хотим возвысить метод Аллаха в воззрении и движении до уровня методов рабов!

122А дело в этом отношении чревато опасностью, и поражение здесь смертельно.

123Задача Господнего метода — дать нам, приверженцам исламского призыва, особый метод мышления, которым мы очистимся от наслоений методов джахилийского мышления, господствующих на земле, которые давят на наши умы и оседают в нашей культуре… Если же мы захотим взяться за эту религию с чуждым её природе методом мышления, из числа господствующих джахилийских методов мышления, — значит, мы свели на нет её задачу, ради которой она пришла к человечеству, и лишили самих себя возможности избавиться от гнёта господствующего в нашу эпоху джахилийского метода и возможности избавиться от его наслоений в наших умах и нашем формировании.

124А дело в этом отношении также чревато опасностью, и потеря здесь смертельна.

125Метод мышления и движения в созидании ислама не уступает по значимости и необходимости методу вероучного воззрения и живого строя и так же неотделим от него. И как бы нам ни приходило в голову представить это воззрение и этот строй в словесном выражении, не должно ускользать от нашего сознания, что это не создаёт «ислам» на земле в образе реального движения; не должно ускользать от нашего сознания и то, что от представления ислама в таком образе выиграют лишь те, кто уже действительно занят реальным исламским движением, и что самое большее, что даёт им самим представление ислама в таком образе, — это то, что они взаимодействуют с ним в той мере, до которой они сами реально дошли в ходе движения.

126И ещё раз повторяю: вероучное воззрение должно тотчас воплощаться в движенческом объединении, и это движущееся объединение должно быть в то же время верным воплощением и подлинным переводом вероучного воззрения.

127И ещё раз повторяю также, что это — естественный метод Господнего ислама, что это метод более высокий, более твёрдый, более действенный и более соответствующий человеческой фитре, чем метод выработки теорий целиком и обособленно и предъявления их людям в холодном умственном образе — прежде чем эти люди реально займутся реальным движением и прежде чем они сами станут живым воплощением, которое растёт шаг за шагом, воплощая то теоретическое понятие.

128И если это верно в отношении самой основы теории, то тем более оно верно — по самой природе вещей — в том, что касается представления основ строя, в котором воплощается исламское воззрение, или представления подробных законодательств этого строя.

129Окружающая нас джахилия — подобно тому как она давит на нервы некоторым искренним из приверженцев исламского призыва, заставляя их торопить шаги исламского метода, — порой намеренно ставит их в затруднительное положение. Она спрашивает их: «Где подробности вашего строя, к которому вы призываете? И что вы приготовили для его осуществления из исследований, изысканий и кодифицированного по новейшим образцам фикха?!» — как будто то, чего не хватает людям в наше время для установления шариата ислама на земле, — это всего лишь фикховские положения и исламские фикховские исследования. И как будто они уже покорились хакимии Аллаха и довольны тем, что ими правит Его шариат, — только не находят у «муджтахидов» фикха, кодифицированного по-современному!.. Плоская насмешка, над которой должен возвыситься всякий, чьё сердце чувствует святость этой религии!

130Этим затруднением джахилия хочет лишь найти себе предлог, чтобы отвергнуть шариат Аллаха и сохранить рабство людей перед людьми… а также отвратить мусульманскую партию от её Господнего метода, заставив её перескочить этап созидания вероучения в движенческом образе, и отклонить метод приверженцев исламского призыва от его природы, в которой теория кристаллизуется через движение, черты строя определяются через практику, а законодательства издаются, встречаясь лицом к лицу с реальной исламской жизнью и её подлинными проблемами.

131И обязанность приверженцев исламского призыва — не поддаваться этому манёвру! Их обязанность — отвергнуть навязывание их движению и их религии чуждого метода! Их обязанность — не дать поколебать себя тем, кто не убеждён!

132Их обязанность — разоблачить манёвр с затруднением, возвыситься над ним и отвергнуть плоскую насмешку под названием «развитие исламского фикха» — в обществе, которое не объявило о своей покорности шариату Аллаха и об отвержении всякого иного шариата. Их обязанность — отвергнуть это отвлечение от серьёзной работы… отвлечение выращиванием ростков в воздухе… и отвергнуть этот злонамеренный обман!

133Их обязанность — двигаться согласно методу этой религии в движении. В этом — один из секретов её силы. И в этом — источник их собственной силы.

134«Метод» в исламе равнозначен «истине». Между ними нет разделения. Никакой чуждый метод не может в конечном счёте осуществить ислам. Чуждые методы могут осуществить свои человеческие порядки. Но они не могут осуществить наш метод. Поэтому следование методу обязательно — как следование вероучению и как следование строю — во всяком исламском движении…

«Воистину, этот Коран указывает на самый правильный путь и возвещает верующим, которые совершают праведные деяния, благую весть о том, что им уготована великая награда.»