Глава 7

Кто полюбил свойство#

Публикуется с замечаниями редакции. Текст автора выделен красным; блоки «Замечание редакции» — наши примечания по акыде.

(باب من أحب صفة لم يستحسن بعدها غيرها مما يخالفها) — стр. 37–39 печатного / PDF 38–39

§ 1. У любви — власть над душами

Перевод

Знай — да возвысит тебя Аллах — что у любви есть над душами властвующий приговор, повелевающее владычество, приказ, которому не перечат, предел, которому не противятся, царь, которого не преступают, покорность, что не отвращается, и сила, которой не отказать: она расторгает крепкое, развязывает завязанное, растворяет застывшее, разрешает запретное.

Раскрытие слов

  • «حكمًا ماضيًا… سلطانًا قاضيًا… ملكًا لا يُتعدَّى» — нагнетание образов власти: любовь правит сердцем, как царь.

Замечание редакции

Вот тонкий, но важный узел. Ибн Хазм описывает любовь как суверенную власть над сердцем — «царя, которого не преступают». И именно в этом её опасность: сила, столь полно владеющая сердцем, если она не подчинена Аллаху, — порабощает человека.

Откровение зовёт это по имени: страсть, ставшая владыкой, — это هوى, который человек делает богом: «Видел ли ты того, кто сделал своим богом свою страсть?» [аль-Джасия: 23]. Поэтому «царя любви» нужно самому подчинить Царю — Аллаху. Та самая сила, что у Ибн Хазма «расторгает крепкое», должна служить покорности, а не вставать господином сердца.

§ 2. Любовь перепрошивает вкус: психология «импринтинга»

Перевод

Я видел многих людей здравого суждения, кого не заподозришь в дурном вкусе, кто описывал любимых свойствами, что у людей не считаются красивыми и не одобряются в облике, — и эти свойства становились для них пределом красоты. А когда те любимые ушли — забвением, разлукой или отдалением, — любовь к тем самым свойствам не покинула их до самой смерти, и они предпочитали их тому, что объективно красивее. И это — не притворство, а истинная природа.

Я знаю того, у кого у любимого был изъян шеи — и он не находил красивой стройную после; и того, чья первая привязанность была к низкорослой — и он не полюбил высокую; и того, кто любил девушку с широким ртом — и стал брезговать всяким малым ртом.

А о себе скажу: я полюбил в юности невольницу со светлыми волосами — и с того времени не находил красоты в тёмных волосах, будь они хоть на солнце, хоть на самой Красоте. Я нахожу это в самой основе своего сложения с того времени. То же было и с моим отцом.

Замечание редакции

Это — сильнейшая в книге психология: любовь не просто захватывает — она перенастраивает постоянный вкус человека. Первая привязанность отпечатывается (импринтинг) и правит восприятием всю жизнь. Ибн Хазм точно называет: «это вошло в основу моего сложения».

Отсюда — прямой урок нашей оси: раз первая привязанность формирует сердце навсегда, то береги первые врата — взгляд и первую любовь сердца. В этом мудрость повеления «опускать взоры» [ан-Нур: 30]: первый отпечаток ложится глубоко и надолго. Кто стережёт начало — стережёт всю жизнь сердца.

§ 3. Сильнейшая любовь — та, что переменила саму природу

Перевод

И не диво в том, кто полюбил некрасивое и не перенёс это на других, или в том, кто от природы склонен к низшему. Диво — в том, кто смотрел оком истины, а затем им овладела привходящая страсть (هوى عارض) и переменила его от того, что знала его природа, — пока это не стало его природой, а прежняя ушла, хотя он и знает превосходство прежнего. И когда он возвращается к себе — находит, что душа его не приемлет ничего, кроме низшего. Подивись этой великой власти! И это — истиннейшая любовь.

Замечание редакции

Ибн Хазм фиксирует поразительное: любовь способна сместить само мерило красоты в человеке, и он, зная истину, всё равно влечётся к изменившему его. Психологически это — власть هوى над фитрой восприятия.

И мера — наша ось: если привходящая страсть способна так перекроить даже здравый вкус, то насколько же сердце нуждается в защите Аллаха от того, чтобы эта сила не перекроила его веру и выбор. Не зря мы просим (как во Введении): «не предоставь нас слабости наших страстей».

Слой среды: Ибн Хазм отмечает, что халифы Бану Марван, особенно потомки ан-Насира, все предпочитали светловолосость и сами были светлы — «по влечению к своим матерям» (невольницам с севера). Это штрих андалусской элиты: смешанные роды, наложницы, вкус, переданный по линии. Берём как исторический штрих, не более.

Стихи главы

О том, кто полюбил «изъян» (короткую шею):

Был меж них юноша, чья любимая — с короткой шеей,
и стройно-шеие казались глазам его [отвратны], как джинны…
…и разве камелям к лицу длина шеи?

Из спора о цвете (тот, кто «отпечатался» на светлом — порицает чёрное):

Разве хулит кто цвет свежего нарцисса
и цвет звёзд, сияющих издали, —
[он], предпочитающий тело угольно-чёрное, черновороное?
Им [чёрным] описаны цвета обитателей Геенны,
и одеяние плачущего, потерявшего родных, скорбящего;
а когда явились знамёна чёрными — уверились
души людей, что нет пути к верному водительству.

Толкование стихов

Оба стиха — живая иллюстрация «импринтинга» этой главы: чей вкус отпечатался на коротком — длинную шею зовёт «верблюжьей»; чей на светлом — у того чёрное стало «цветом Геенны». Но здесь и предел, который ставит наша ось: порицать самый цвет, сотворённый Аллахом, — несправедливо. Различие цветов — это знамение Творца, а не порок: «И из знамений Его — сотворение небес и земли и различие ваших языков и цветов» [ар-Рум: 22]. Поэт описывает свой пристрастный вкус (и попутно — старую вражду к «чёрным знамёнам»); мы берём психологию отпечатка, но не возводим личное предпочтение в хулу на творение.

§ 4. Заключение главы

Что взяли: глубочайшую психологию импринтинга — как любовь перенастраивает постоянный вкус, и как первая привязанность правит сердцем всю жизнь.

Куда вернули мерило:

  • «власть/царь любви» над сердцем — подчинить её Царю, иначе страсть станет богом [аль-Джасия: 23];
  • первый отпечаток ложится навсегда — мудрость опускания взора [ан-Нур: 30]: береги начало;
  • сила هوى перекраивает даже здравое — потому сердце нуждается в защите Аллаха (мольба Введения).

Конец главы 7. Дальше — «Глава о намёке словом» (باب التعريض بالقول).