аль-Бакара (часть 15)#

1Это две противостоящие друг другу системы: исламская система и ростовщическая система! Они не встречаются в мировоззрении, не согласуются в методе и не приходят к одному результату.. Ибо каждая из них стоит на представлении о жизни, о целях и устремлениях, отрицающем другое с решительностью полного отрицания. Ясно, что жизнь людей при одной системе отличается от жизни при другой всем, всем без остатка.. Потому и был этот внезапный натиск, потому и звучало это грозное предостережение!

2Ислам строит свою экономическую систему — как и всю систему жизни в целом — на определённом мировоззрении, которое исходит из той истины, что заложена в этом мироздании.

3Возводит он её на основе того, что Аллах — преславен Он — есть Творец этой вселенной. Он — Творец этой земли, Он — Творец этого человека.. Он — Тот, кто даровал каждому сущему само его существование..

4Аллах — преславен Он — Владыка всего сущего, ибо Он дарует бытие всему, что есть; Он назначил род человеческий преемником Своим на этой земле и наделил его тем, что припас для него на ней из уделов и пропитаний, из сил и энергий — по договору с ним и на условии. И не оставил Он человека в этом обширном владении предоставленным самому себе, чтобы творил там что хочет и как хочет: преемником поставлен он лишь в рамках ясных пределов. Преемником — на том условии, что будет он вершить своё заместительство по пути Аллаха и сообразно Его шариату. Всё, что исходит от человека — договоры, деяния, сделки, нравы, поклонения, — соответствующее этому договору, истинно и имеет силу; всё же, что противоречит его условиям, — суетно и недействительно. Если же его проводят в жизнь силой и принуждением, то это — тирания и произвол, которых не признаёт ни Аллах, ни уверовавшие в Аллаха. Ибо власть на земле принадлежит — как и власть во всей вселенной — одному лишь Аллаху. Уверовавшие же судимы этой властью и не ищут суда вне её, ибо они поставлены сюда лишь уполномоченными преемниками, на условии и по завету, — а вовсе не владыками-творцами, которым ни к чему уделы.

5Среди условий этого договора — взаимное обеспечение между уверовавшими в Аллаха, чтобы одни становились покровителями других и пользовались уделом, данным им Аллахом, на основе этой взаимной поддержки, — но не по правилу абсолютного обобществления, как провозглашает марксизм, а на основе ограниченной личной собственности: кому Аллах дал достаток, тот изливает излишек сверх своей меры на того, чей удел он в силах восполнить, — при обязанности труда для всех, каждый по своим силам, способностям и тому простору, который открыл ему Аллах, — так что никто не ложится бременем на брата своего или на общину, будучи в силах трудиться, как мы уже разъяснили прежде. Закят установлен как обязательный, точно определённый взнос с имущества, а садака — добровольной, ничем не ограниченной.

6Предписано им также держаться умеренности и равновесия, избегая расточительности и чрезмерности в расходовании удела, дарованного Аллахом, и в наслаждении благами, которые Он дозволил; и тогда потребительские запросы их к деньгам и благам остаются в пределах умеренности, а излишек удела остаётся подвержен обязательному закяту и добровольной садаке — тем более что мусульманин обязан приумножать и умножать своё имущество.

7Предписано им, чтобы средства приумножения богатства не порождали вреда для других и не вели к задержке или параличу круговорота уделов между рабами Божьими и обращения денег из рук в руки в самом широком охвате: «чтобы богатство не обращалось в круговороте лишь между богатыми из вас» (аль-Хашр: 7).

8Заповедано им очищение намерения и дела, чистота средств и целей; наложены на них ограничения в приумножении денег — такие, чтобы они не шли к нему путями, ранящими совесть отдельного человека и его нрав, или вредящими жизни общины и её единству.

9Всё это воздвигнуто на фундаменте исламского мировоззрения, которое правит каждым движением человека — преемника в этом обширном владении.

10Оттого ростовщическая система на практике сталкивается с этим мировоззрением лбами противоположностей и стоит на воззрении, которого Аллах — свят Он и велик — вовсе не признавал; а значит, нет в нём попечения о принципах, целях и морали, на которых Аллах желает, чтобы люди строили свою жизнь.

11Исходит она изначально из того, что между волей Аллаха и жизнью людей нет никакой связи: человек — полновластный хозяин этой земли с самого начала, не связанный никаким договором с Аллахом и ничем не обязанный следовать Его повелениям!

12Свободен он в погоне за деньгами всеми путями, каковые сумеет отыскать, и не знает удержу, пока не добавит к своей сокровищнице всё, что возможно добавить.. Порою позитивные законы вмешиваются, чтобы ограничить эту свободу — частью:

13(1) См. главу «Политика денег» в книге «Социальная справедливость в исламе» (издательство «Дар аш-Шурук»).

14…скажем, установлением ставки процента или запретом отдельных видов мошенничества, надувательства, спекуляции, разорения, обмана и ущерба. Но подобное вмешательство коренится лишь в том, о чём люди сами меж собой договорились, и в том, куда их увлекают их прихоти, — но не в незыблемом начале, установленном властью свыше!

15Далее, стоит она на ошибочном и порочном представлении, будто высшая из целей человеческого существования — добывать деньги любыми средствами и наслаждаться ими так, как заблагорассудится! И потому бросаются люди стеной на стяжание денег и наслаждения ими, топча на своём пути всякий принцип и всякую пользу для других!

16А в итоге создаётся система, которая давит человечество жерновами своими и делает несчастной его жизнь — и отдельных людей, и группы, и государства, и народы — ради того, чтобы безраздельно царила горстка ростовщиков, подчинившая себе всё хозяйство человечества.. Приходит она — как обнаружилось в Новое время — к сосредоточению подлинной власти и реального господства над всем человечеством в руках кучки самых презренных из созданий Аллаха, самых гнусных между ними, и шайки проходимцев, для которых человечество — лишь стадо, будь то внутри их стран или вовне; и к ним возвращается подлинный урожай трудов всего человечества, пот и кровь сынов Адама — в виде ростовщических процентов, за которые они не потрудились и пальцем!

17И ведь владеют они не одним только деньгами — владеют и влиянием! Нет у них вовсе ни начал, ни морали, ни религиозного или нравственного мировоззрения; они лишь посмеиваются над рассказами о религиях, нравственности и добрых примерах. По самой природе своей употребляют они эту чудовищную власть на создание таких порядков, идей и лозунгов, которые позволяют им множить эксплуатацию, ничто же не встаёт поперёк их ненасытной жадности и мерзости их замыслов.. Ближайшее же средство к этому — сокрушать мораль человечества и низвергать его в зловонный омут наслаждений и страстей, куда многие несут последние деньги, которыми владеют, — и там деньги падают прямо в расставленные силки и сети! Всё это — вместе с контролем над потоками мировой экономики сообразно их узким интересам, какими бы известными периодическими кризисами в мире хозяйства это ни оборачивалось, — вместе с отклонением всего промышленного и экономического производства от интересов людских масс к интересам ростовщических магнатов, в чьих руках сходятся нити всемирной паутины!

18А бедствие, случившееся в Новое время — в джахилии оно не принимало столь чудовищного облика, — в том, что этим ростовщикам, которые в минувшие времена выступали в облике отдельных лиц или финансовых домов, а ныне выступают в образе современных банковских корпораций, удалось — благодаря страшной, внушающей ужас власти, которой они располагают внутри высших органов управления и вне их, и благодаря подвластным им средствам воздействия и информации по всей земле — газетам, книгам, университетам, профессуре, станциям вещания, кинотеатрам и прочему — создать общий склад умов среди бедных масс человечества, тех самых, чьи кости и мясо грызут ростовщики, чей пот и кровь пьют они под сенью ростовщической системы.. Этот общий склад умов отравлен зловещим, смертоносным внушением: будто ростовщичество — естественная и разумная система, здоровое основание экономического роста, которому нет иной основы; будто нынешняя западная цивилизация — из благ этой системы и её достоинств; а те, кто желает её упразднить, — мечтатели, практики не смыслящие, и опираются они в своих взглядах лишь на набор моральных теорий и призрачных идеалов, не имеющих опоры в реальности, способных лишь расстроить всю экономическую систему, если позволят им туда вмешаться! Так что те, кто критикует ростовщическую систему с этой стороны, становятся посмешищем людей, которые сами-то в действительности — жалкие жертвы той же системы! Жертвы, равные самому мировому хозяйству, которое мировые шайки ростовщиков принуждают течь неестественным, нездоровым руслом, которое сотрясают организованные периодические конвульсии и которое сбивается с того, чтобы быть полезным всему человечеству, — если только сама основа их владычества не требует иного!

19Ростовщическая система так гнусна, что до пороков её не могли не докопаться некоторые западные преподаватели экономики сами, — те, кто вырос под её сенью и чьё сознание и культура напитаны ядами, которые рассеивают денежные шайки по всем ветвям культуры, мышления и морали. Из числа этих преподавателей, порицающих систему с точки зрения чисто экономической, — доктор Шахт, банкир, некогда глава немецкого Рейхсбанка. Вот что говорилось в его лекции: кредитор-ростовщик выигрывает всегда, при каждой сделке; должник же открыт и прибыли, и убытку. Деньги, подсчитано математически, неизбежно должны притекать к тому, кто выигрывает всегда, — и эта пропорция идёт к полному своему осуществлению: большая часть богатств земли ныне принадлежит нескольким тысячам! Все же прочие землевладельцы и фабриканты, берущие займы у банков, рабочие и прочие — не более чем наёмники, работающие на владельцев денег и собирающие доход ради тех тысяч!

20Но не этим одним исчерпываются преступления ростовщичества. Когда экономическая система стоит на ростовщическом основании, отношения между владельцами денег и деятелями торговли и промышленности становятся отношениями непрестанной азартной игры и пикировки. Ростовщик алчен к наивысшему проценту; потому он придерживает деньги, пока нужда торговли и промышленности в них не возрастает, и поднимает ставку процента; он всё повышает цену, пока деятели торговли и промышленности не поймут: нет им проку от этих денег — не окупают они выплачиваемых процентов и лишка не остаётся.. Тогда объём денег, вложенных в эти сферы, сжимается; суживается производственный круг заводов; рабочие остаются без дела — и падает покупательная способность. Когда дело доходит до этого предела и ростовщики видят, что спрос на деньги сократился или прекратился, они вынужденно возвращаются к снижению ставки; деятели промышленности и торговли снова принимают её — и виток жизни вновь вступает в полосу подъёма.. Так, снова и снова, разражаются известные периодические экономические кризисы, и люди продолжают кружиться в них безвыходно, словно в водовороте!

21К тому же все потребители платят ростовщикам косвенный налог: промышленники и торговцы иначе не могут выплачивать проценты по деньгам, взятым в рост, как из карманов потребителей — прибавляя их к ценам ходовых товаров; и распределяется бремя это по жителям земли, чтобы в конце концов утечь в карманы ростовщиков. Что же до долгов, которые правительства занимают у денежных домов на реформы и строительные проекты, то именно подданные выплачивают по ним проценты ростовщическим домам — каждый человек вносит свою долю в эту дань ростовщикам; таков конечный итог.. Да и редко где дело останавливается на этом пределе: колониальный захват — не конец долгов; следом идут войны, порождённые колонизацией!

22Мы здесь, под сенью Корана, не разбираем всех пороков ростовщической системы — это поле отдельного исследования(1); довольно и сказанного, чтобы вывести желающих быть мусульманами к ряду основных истин о причинах отвращения ислама к гнусной ростовщической системе:

23(1) Обратитесь к ценным, точным исследованиям великого учёного сейида Абу-ль-Аля Маудуди о ростовщичестве и об основах экономики между исламом и современными системами.

24Первая истина: исламская система не допускает, чтобы на её месте стояла ростовщическая система: исламская система, как мы показали, сталкивается с ростовщической лбами, и плоды её горьки для жизни людей и их нравственности.

25Вторая истина: ростовщическая система — бедствие для человечества не только в его вере, нравственности и представлении о жизни, но и в самом устройстве его хозяйственной и практической жизни; это система, что по всей справедливости тормозит рост человечества и расстраивает его естественное равновесие — вопреки обманчивому внешнему лоску, благодаря которому якобы помогает эта система общему экономическому подъёму!

26Третья истина: нравственная система и практическая система — то есть ислам — связаны между собой неразрывно; человек во всех своих поступках связан договором заместительства и его условием; он испытуем и проверяем во всякой деятельности своей жизни, и на этом строится счёт его последнего дня. Не бывает нравственной системы отдельно и практической отдельно: обе вместе составляют деятельность человека, и обе — поклонение, за оставление которого держат ответ, и грех, за который взыщут, если поступил дурно. Процветающая исламская экономика не стоит без нравственности, а нравственность — не нечто необязательное, чем можно пренебречь ради преуспеяния практической жизни людей.

27Четвёртая истина: ростовщические сделки неизбежно растлевают совесть отдельного человека и его нрав, его чувство к брату своему в общине; неизбежно растлевают они жизнь человеческого общества и его солидарность тем духом злобы, алчности, вероломства, коварства и азарта, который сеют. В Новое же время ростовщичество стало первым побудителем, направляющим заёмные деньги к самым низменным формам потребления, чтобы должник мог добыть прибыль верную, из которой уплатит ростовщический процент и ещё останется при своём. Оттого оно — первый толчок к вложению денег в грязное кино и грязную прессу, в танцевальные залы и места увеселений, в крепкие напитки и все прочие уловки и предприятия, что рвут человеческое в человеке шаг за шагом. Деньги, взятые под рост, вовсе не стремятся породить самые полезные начинания: опыт показал, что прибыльнее всего то, что рождается от возбуждения самых низких инстинктов и мерзких наклонностей.. Вот зрелище, царящее на земле под ростовщической системой!

28Пятая истина: ислам — система целостная. Запрещая ростовщические сделки всей силой своих установлений, он опирается на избавление от самой нужды в них и устраивает стороны социальной жизни так, чтобы потребность в подобном роде сделок исчезла вовсе — без малейшего ущерба для непрестанного экономического, общественного и человеческого роста.

29Шестая истина: ислам — когда ему открывают возможность устраивать жизнь сообразно своему мировоззрению и своему методу..

30…— не понадобится при отмене ростовщических сделок упразднять сами учреждения и аппараты, необходимые для роста современной хозяйственной жизни в её здоровом, естественном русле, — а затем оставить их действовать уже по другим, здравым правилам. И первое из этих учреждений и аппаратов — банки, компании и примыкающие к ним институты современной экономики.

31Седьмая истина — и она из всех важнейшая: тот, кто хочет быть мусульманином, обязан утвердиться верою, что есть вероучительная немыслимость в том, будто Аллах запретил бы нечто, без чего не стоит человеческая жизнь и не идёт она вперёд, — подобно тому как есть вероучительная немыслимость и в том, будто нечто мерзкое было бы при этом неизбежным для самой жизни и её преуспеяния.. Ведь Аллах, Свят Он, — Творец жизни сей; Он поставил человека преемником Своим на земле; Он повелел развивать её и возвышать; и Он — Тот, Кто желает всего этого и дарует успех в нём. Есть, стало быть, немыслимость в том, чтобы мусульманин помыслил, будто нечто из запретного Аллахом есть то, без чего не стоит человеческая жизнь и не движется она вперёд, либо будто нечто мерзкое неизбежно для жизни и её подъёма. Это лишь порочность представления и порочность понимания — плюс пропаганда ядовитая, зловредная и тираническая, которую поколения за поколениями неустанно сеяли: дескать, лихва — необходимое условие хозяйственного и строительного роста; дескать, ростовщический порядок — порядок естественный. И это обманное представление пустило корни в источниках всеобщей культуры и в родниках человеческого знания на востоке и западе земли. А затем сама нынешняя жизнь действительно поднялась на этом основании стараниями денежных домов и ростовщиков — и вот откуда трудность помыслить её на основании ином. Рождается эта трудность прежде всего из неверия, а сверх того — из слабости мысли, из бессилия её освободиться от той иллюзии, которую ростовщики с таким усердием внушали, располагая силою влияния и властью воздействия внутри мировых правительств и владея средствами публичной и частной информации.

32Восьмая истина: «невозможность устроить мировое хозяйство сегодня и завтра на основе иной, нежели ростовщическая».. — не более чем суеверие; или же это исполинская ложь, живущая лишь благодаря тем аппаратам огромной силы, какие используют держатели выгоды для её сохранения. Если же найдётся община, желающая вырваться из лап мировых ростовщических мафий и желающая себе добра, счастья и благодати вместе с чистотой нравов и чистотой общества, — путь открыт: можно водворить иной, разумный порядок, который пожелал для человечества Аллах и который был в самом деле осуществлён, и жизнь в самом деле возрастала в его сени; и он и поныне способен расти под его водительством и в его тени — если бы только люди разумели и держались прямоты!

33Нет здесь места подробностям о способах претворения и его средствах.. довольно этих общих указаний. Стало ясно, что мерзость ростовщической практики — не из необходимых условий хозяйственной жизни; и что человечество, в древности уклонившееся с прямого пути, пока ислам не вернул его на него, — то самое человечество, которое и сегодня уклоняется тем же самым уклонением и не возвращается на путь прямой...

34Так взглянем же, какова была революция ислама против той мерзости, от которой человечество вкусило такое бедствие, какого не вкушало никогда:

«Те, которые пожирают лихву, восстанут (в День воскресения) так же, как восстанет тот, кого повергает своим прикосновением сатана. Это потому, что они говорили: „Торговля — та же лихва“. Аллах сделал торговлю дозволенной, а лиху запретил. Если к кому-нибудь из них явится после этого увещевание от его Господа, и он удержится, — то ему принадлежит то, что было прежде, и его дело у Аллаха. А кто вернётся к этому, те — обитатели Огня, и там они пребудут вечно. Аллах уничтожает лиху и приумножает милостыню. Аллах не любит всякого неблагодарного грешника» (аль-Бакара: 275–276).

35«Не стоят они иначе, чем стоит тот, кого повергает своим прикосновением сатана»..

36Никакая иная угроза, даже чисто мысленная, не могла бы донестись до чувства так, как доносит этот осязаемый, живой, движимый образ.. — образ одержимого, поражённого падучей болезнью.. — образ людям известный и привычный. Коран ставит его перед глазами, чтобы он исполнил своё внушающее дело: устрашил чувство и так всколыхнул сердца ростовщиков, сильным потрясением исторг их из привычного склада их хозяйственного порядка, отвратил от жажды той выгоды, которую он им приносит.. И средство воспитательного воздействия здесь — действенное в своём месте. Вместе с тем образ этот выражает и реальность свершившуюся.. Толкователи по большей части прошли мимо того, что под этим устрашающим образом «стояния» разумелось стояние в День восстания. Но образ этот — как мы видим — сам по себе реальность в жизни человечества и на этой земле. К тому же он согласуется с идущим следом предостережением войной от Аллаха и Его Посланника; а мы видим, что война эта — реальность состоявшаяся и длящаяся теперь, обрушенная на заблудшее человечество, мечущееся, как одержимый, меж камней преткновения ростовщического порядка. Прежде же чем развернуть речь о том, как подтверждается эта истина в нынешнем бытии человечества, начнём с изображения ростовщической практики, с которой встретился Коран на Аравийском полуострове, и представлений о ней людей джахилии..

37¹ Можно обратиться к некоторым практическим предложениям в исследованиях профессора Маудуди, о которых говорилось выше.

38Ростовщичество, которым жили люди джахилии, — то, против которого ниспосланы эти и другие аяты, отменяющие его, — имело искони две главные формы: риба наси’а и риба фадль.

39О риба наси’а Катада сказал: «Ростовщичество людей джахилии: человек заключал сделку с отсрочкой до определённого срока; когда срок наступал, а у должника не было чем расплатиться, [кредитор] увеличивал [долг] и отсрочивал [платёж]».

40Муджахид сказал: «В джахилии бывало, что один человек был должен другому, и говорил: тебе столько-то и столько-то, — и отсрочивал ему, а тот отсрочивал ему».

41Абу Бакр аль-Джаccас сказал: «Известно, что ростовщичество джахилии было займом с отсрочкой при обусловленном приращении: приращение служило платой за отсрочку. И Аллах Всевышний объявил его недействительным».

42Имам ар-Рази сказал в своём тафсире: «Риба наси’а — та, что была в ходу у джахилии: один из них вручал деньги другому на срок, с условием брать каждый месяц установленную долю, тогда как самый капитал оставался у должника. Когда наступал срок, кредитор требовал свой капитал; если тот оказывался не в силах выплатить, он увеличивал и сумму, и срок».

43Приводится также в хадисе Усамы ибн Зайда (да будет доволен Аллах ими обоими), что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Нет лихвы, кроме как в наси’а»..

44Что же до риба фадль, то это когда человек продаёт вещь за вещь одного с нею рода с прибавкой: золото за золото, дирхемы за дирхемы, пшеницу за пшеницу, ячмень за ячмень.. и так далее.. Причислен род этот к лихве из-за сходства с нею и из-за чувств, схожих с теми, что сопровождают ростовщическую операцию.. И это обстоятельство — крайнего значения для нас в разговоре о практиках нынешних!

45От Абу Саида аль-Худри передаётся, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Золото за золото, серебро за серебро, пшеница за пшеницу, ячмень за ячмень, финики за финики, соль за соль.. равное за равное, из рук в руки. Если же кто даст больше или запросит прибавки, тот впадает в лихву — и берущий, и дающий, оба одинаково» (2).

46² Передано аль-Бухари и Муслимом.

47И от него же, Абу Саида аль-Худри, передаётся: пришёл раз Билял к Пророку ﷺ с финиками барни, и спросил его Пророк ﷺ: «Откуда это?» Ответил тот: «Были у нас финики худого сорта, и я продал два са’ их за са’ [добрых]». Он сказал: «Ох! Это самая лихва, самая лихва! Не делай так. Когда же захочешь купить, продай сперва финики другой продажей, а затем купи на это [желаемое]» (3).

48³ Согласованное предание — передано аль-Бухари и Муслимом.

49Первый вид очевиден в своей лихве и не нуждается в разъяснении: в нём налицо коренные элементы всякой ростовщической операции — прибавка к основному капиталу; срок, ради которого эта прибавка выплачивается; и то, что выгода сия есть условие обусловленное и гарантированное, сколь бы ни приходили в смятение экономика и жизнь.

50Во втором же виде несомненно одно: между двумя равноценными вещами есть различия коренные, и они-то требуют прибавки. Ясно это из случая с Билялом: он отдал два са’ худых фиников, получив са’ добрых.. Но поскольку оба вида рождают в душе ощущение, будто совершается ростовщическая сделка, — ибо род един: финики за финики! — Пророк ﷺ назвал это самой настоящей лихвой и повелел продать худший сорт, обратив его в наличные, а затем купить на наличные же требуемый сорт — дабы изгнать призрак лихвы из сделки до самого конца!

51Таково же и условие взаимного приёма: «из рук в руки».. — чтобы не было отсрочки при продаже равноценного за равноценное, хотя бы и без прибавки: ведь и тогда в деле присутствует призрак лихвы, элемент из числа её элементов!

52До такой степени доходила чуткость Посланника ﷺ к призраку лихвы в любой сделке. И такова же была мудрость его в лечении ростовщической психологии, царившей в джахилии.

53Ныне же иные, растерявшиеся перед западными капиталистическими представлениями и западными капиталистическими порядками, хотят ограничить запрет одной лишь формой лихвы — риба наси’а — опираясь на хадис Усамы и на описания саляфами ростовщических сделок джахилии; и дозволить — религиозно, именем ислама! — прочие, новосозданные формы, которые дословно не совпадают с лихвой джахилии!

54Но попытка эта — не более чем одна из примет духовного и умственного порабощения.. Ислам — не система формальностей. Он — система, стоящая на цельном, самобытном миросозерцании: он противостоял миросозерцанию, враждебному его миросозерцанию, и боролся с психологией, не согласной с его психологией, — дошедши в этой борьбе до запрещения риба фадль, дабы издалека удалить призрак ростовщического склада души и ростовщических чувств!

55Потому всякая ростовщическая операция — харам, выступает ли она в формах, ведомых джахилии, или облекается в формы новые, — доколе заключает в себе коренные элементы ростовщической операции или носит печать ростовщической психологии: психологии стяжательства, алчности, индивидуализма и азартной игры; доколе к ней льнёт то зловещее чувство — чувство добычи прибыли любым способом! Надлежит нам хорошо уразуметь эту истину и твёрдо убедиться в открытой войне от Аллаха и Его Посланника ростовщическому обществу: «Те, которые пожирают лиху, не стоят иначе, чем стоит тот, кого повергает своим прикосновением сатана» (аль-Бакара: 275).

56Пожирающие лиху — это не одни лишь получатели ростовщического процента, хотя именно они первые под угрозою этого текста, — это все люди ростовщического общества.

57⁴ От Джабира ибн Абдуллаха (да будет доволен им Аллах) передаётся, что Посланник Аллаха ﷺ проклял пожирающего лиху, кормящего ею, свидетелей её и писца её, и сказал: «Они — все равны».

58⁴ Передано Муслимом, Ахмадом и Абу Давудом.

59Это — о ростовщических сделках отдельных лиц. Что же до общества, целиком стоящего на ростовщическом основании, — весь его народ живёт тем самым смятением, тревогой, метанием, что не обретают ни устойчивости, ни покоя, ни отдохновения..

60Если ещё можно было сомневаться в этом во дни становления современного капиталистического порядка, на протяжении четырёх протекших столетий, — то год, в котором мы ныне живём, во всех концах земли, есть год тревоги и смятения и страха; год нервных и душевных болезней — по признанию его собственных разумных мужей, его мыслителей, его учёных и его исследователей, по свидетельствам наблюдателей и мимоходящих гостей стран западной цивилизации.. И это — невзирая на всё, чего достигла цивилизация материальная, на исполинскую мощь совокупного промышленного производства в сих странах, невзирая на все зрелища материального достатка, пленяющие взоры.. И это — мир всеобщих войн и постоянной угрозы войн истребительных, войны нервов, непрекращающихся смут здесь и там!

61И поверх всего — та горькая, жалкая, обречённая скорбь, которой не изгоняют ни цивилизация материальная, ни благоденствие материальное, ни лёгкость и мягкость жизни во многих краях. И какова же цена всего этого, если оно не насаждает в душах счастья и довольства, устойчивости и спокойствия?

62Истина эта предстоит всякому, кто хочет видеть, — и не надевает на очи свои повязу собственного изготовления, чтобы не видеть! Истина в том, что большая часть земель земли купается в цветущем достатке; что Америка и подобные ей страны, обретшие материальное изобилие.. — народ их не счастлив.. Живут они в тревоге постоянной.. Гибнут от всякой тоски, погружённые в производство! Бегут от скуки сей — то в праздность и шум, то в «сборища» странные и извращённые, то в разврат сексуальный и душевный. Потом жалуются на потребность в успокоительных.. Бегство от самих себя.. От пустоты, свившей в них гнездо.. От несчастья, у которого нет причины видимой ни в удобствах жизни, ни в её течении.. Бегут в безумие, бегут в извращение! А призрак тревоги, пустоты и опустошённости гонится за ними, не оставляя им пристанища вовеки!

63Почему?

64Причина главная, разумеется, — голод сих человеческих душ, блуждающих, мучимых, заблудших, несчастных, — при всём материальном достатке, что у них есть, — от пищи духа.. от веры.. от упования на Аллаха.. — и пустота их от великих человеческих целей, которые насаждает и питает вера в Аллаха и преемничество на земле по завету Его и условию Его.

65Из этой главной великой причины ответвляется.. бич лихвы.. бич хозяйства, которое растёт, но растёт нездорово, без равновесия, так чтобы блага его распределялись по всему человечеству; нет — растёт с уклоном к горстке богачей-ростовщиков, сидящих за исполинскими конторами банков, ссужающих промышленность и торговлю под процент твёрдый и гарантированный; и понуждающих промышленность и торговлю идти стезёй определённой, коей первая цель — не утоление нужд людских и не те потребности, в которых людям счастье…

66…аль-Ваддуди и ат-Тирмизи¹.

67…для всех; он не обеспечивает упорядоченного труда и гарантированного удела для всех; не даёт душевного покоя и социальных гарантий для всех.. Но цель его — произвести максимум прибыли, хотя бы при этом были разорены миллионы, ограблены миллионы, исковерканной стала жизнь миллионов и посеяны сомнение, тревога и страх во всей жизни человечества!

68И истинно слово великого Аллаха: «Те, которые пожирают лихву, восстанут так же, как восстанет тот, кого сатана поверг своим прикосновением» (аль-Бакара: 275). И вот мы сами видим подтверждение этой истины в окружающей нас сегодняшней действительности!

69Ростовщики во времена Посланника Аллаха ﷺ воспротивились запрету лихвы. Они возражали так: нет никакого основания запрещать ростовщические операции и разрешать торговые операции:

«Это — за то, что они говорили: "Торговля — то же, что лихва". Но Аллах сделал торговлю дозволенной, а лихву запретил» (аль-Бакара: 275).

70Сомнительным же доводом, на который они оперлись, было то, что торговля якобы приносит пользу и прибыль, как и лихва приносит пользу и прибыль.. Но довод этот шаткий. Торговые операции могут завершиться и прибылью, и убытком: личная сноровка, собственное усердие и естественные превратности, текущие в жизни, — вот что распоряжается прибылью и убытком. Ростовщическая же операция имеет твёрдо установленную прибыль при любом исходе. В этом главное различие — и это основа запрета и дозволения..

71Всякая операция, в которой прибыль гарантирована при любом положении дел, есть ростовщическая операция, запретная по причине гарантированности и предопределённости прибыли.. Тут нет места ни спорам, ни обходным путям!

«Но Аллах сделал торговлю дозволенной, а лихву запретил» (аль-Бакара: 275)

72— по причине отсутствия в торговле этого элемента; и по многим другим причинам, делающим торговые операции в самой своей основе полезными для человеческой жизни, а ростовщические операции — в самой своей основе пагубными для неё¹. ¹Ценные исследования по этим вопросам см. у устаза аль-Ваддуди; о них уже упоминалось выше.

73Ислам решил положения, наличные в ту пору, решением реалистическим, не произведя экономического и общественного потрясения:

«Если же кто-либо после увещевания от его Господа прекратит, то ему принадлежит то, что было получено раньше. Его дело решает Аллах» (аль-Бакара: 275).

74Он постановил, чтобы его система действовала с самого начала своего законодательства. Кто принял увещевание своего Господа и удержался — с того не взыскивается то прежнее, что он взял из лихвы: «его дело решает Аллах» — Он рассудит о нём как пожелает.. Это выражение внушает сердцу, что спасение от прежде содеянного греха зависит от воли Аллаха и Его милости, — и человек остаётся в трепете перед этим делом, пока не скажет себе: довольно с меня этого запаса дурных дел, — может быть, Аллах изгладит их скверну, и я не прибавлю к ним нового.. Так Коран врачует чувства сердец этим единственным в своём роде дивным слогом.

«А те, кто вернётся к этому, — те — обитатели Огня; они в нём пребудут вечно» (аль-Бакара: 275).

75Это угроза подлинным мучением в Последней жизни; она укрепляет черты того воспитательного образа, о котором мы говорили, и углубляет его в сердцах.

76Но, пожалуй, многих прельщает долгая отсрочка, и не знают они обещанного, и легкомысленно относятся в расчётах своих к этому расчёту — расчёту Последнего дня! И вот Коран увещевает их так же — истиной, объемлющей ближнюю жизнь и Последнюю жизнь вместе; он устанавливает, что приумножают и очищают именно милостыни — не лихва; затем ставит он печать тем, кто не отвечает, — неверием и грехом — и показывает им зарево отвращения Аллаха к неверным грешникам:

«Аллах уничтожает лихву и приумножает милостыню. Аллах не любит всяких неблагодарных грешников» (аль-Бакара: 276).

77И сбылась гроза Аллаха и сбудутся обещания Его. Вот мы сами видим: нет общества, которое ведёт дела на лихве, чтобы остались в нём благодать и достаток, или счастье, или безопасность, или покой.. Поистине, Аллах уничтожает лихву, и не изливается на общество, где гнездится эта мерзость, ничего, кроме бесплодия и горя. Око может видеть внешнюю сторону дела — изобилие, производство, обильные ресурсы; но благодать не в громадности ресурсов — она в благодати удела, входящего в эти ресурсы. Мы уже указывали прежде на горькую долю, начертанную на лицах людей в богатых, преисполненных ресурсами государствах, и на душевную тревогу, которую богатство не прогоняет, а лишь усугубляет. Из этих государств тревога, ужас и смятение разливаются ныне на всё человечество: оно живёт под вечной угрозой истребительной войны, бодрствует и спит в заботе о войне холодной! Жизнь день за днём давит на нервы людей, ощущают они это или нет, — и не благословляется им ни имущество, ни век, ни здоровье, ни покой сердца!

78И нет общества, которое встало бы на взаимопомощь и сотрудничество — воплощаемые в милостынях, обязательных и добровольных, — на дух дружбы, любви, довольства и великодушия, на вечное устремление к милости Аллаха и воздаянию Его, на вечное упование на помощь Его и на то, что Он возместит милостыню многократно.. — нет такого общества, чтобы Аллах не благословил людей его, каждого и всех вместе, в них самих и в уделах их, в здоровье их и силе их, в покое сердец их и безмятежности души их.

79А кто не видит этой истины в действительности человечества — те, кто не хочет её видеть: ведь это они сами — те, чья выгода в существовании ядовитой системы лихвы; и они отвращают очи от истины!

«Аллах же не любит всяких неблагодарных грешников» (аль-Бакара: 276).

80Это дополнение здесь — решающее свидетельство против тех, кто упорствует в лихвенных сделках после его запрета: они причисляются к неверным грешникам, на которых ложится клеймо неверия и греха, хоть бы языки их тысячу раз твердили: «Нет божества, кроме Аллаха, Мухаммад — Посланник Аллаха».. Ибо ислам — не слово на языке: он — строй жизни и путь деяния; отрицание части его — отрицание целого.. И нет никакой двусмысленности в запретности лихвы, и нет в том, чтобы считать её дозволенной и возводить на ней жизнь, ничего, кроме неверия и греха.. Прибежище к Аллаху от этого!

81А на странице, обращённой против страницы неверия и греха и тяжкой угрозы приверженцам пути лихвы и строя его, развёртывается страница веры и праведного деяния, свойства общины верующих в этом отношении и основание жизни, опирающееся на другую систему — систему закята, противопоставленную системе лихвы:

«Воистину, те, которые уверовали и совершали праведные деяния, выстаивали молитву и выплачивали закят, получат награду у своего Господа. Они не будут знать ни страха, ни печали» (аль-Бакара: 277).

82Выдающийся элемент этой страницы — элемент «закята»: элемент расточания без возмещения и возврата. Контекст представляет им качества верующих и основу мусульманского общества, а затем рисует картину безопасности, безмятежности и Божественного довольства, изливаемого на это общество верующих.

83Закят — основа общества взаимной поддержки и сплочённого единства, которое не нуждается в гарантиях системы лихвы ни в одной из сторон своей жизни..

84Образ «закята» поблек и стёрся в восприятии несчастных поколений исламской уммы, не видавших строя ислама, приложенного к миру реальному; не видавших этого строя, стоящего на фундаменте верующего миросозерцания, верой пропитанного воспитания и верой одухотворённой нравственности, — строя, который сначала лепит человеческую душу особым образом, а потом воздвигает для неё порядок, в котором дышат её здравые понятия, её чистая нравственность и высокие её достоинства; порядок, который делает «закят» своим основанием наперекор строю джахилии, стоящему на ростовщическом основании; который даёт жизни расти, а хозяйству — возвышаться трудом отдельного человека либо сотрудничеством, чистым от лихвы!

85Стёрся этот образ из восприятия этих несчастных, обделённых судьбой поколений, не видевших того величавого лика человечности. Они народились и прожили век среди низшего строя, стоящего на лихвенном основании. Они видели скупость и скаредность, пожирание друг друга и взаимное стяжательство, корыстный индивидуализм, владеющий людскими совестями, — и богатства не переходят к нуждающимся иначе, как в презренной лихвенной форме! Люди обречены жить без всяких гарантий, если только не скопили они запаса денег или не вложили части имущества своего в лихвенные страховые учреждения! Торговля и промышленность лишены смысла в том, что творят, если добытое не добыто лихвенным способом! И врезалось в восприятие этих обделённых судьбой поколений, будто нет строя, кроме этого строя; будто жизнь не стоит ни на чём, кроме этого основания!

86Поблек образ закята до того, что эти поколения сочли его жалким проявлением личного благодеяния, на котором не построить современного порядка! Но сколь огромны итоги закята, объемлющего два с половиной процента основной суммы частных капиталов вместе с прибылями их¹? Выплачивают его люди, которых ислам выковывает особым образом и воспитывает особым воспитанием — наставлениями и законодательствами, особым строем жизни, чей идеал высится в совестях живущих в нём! Собирает его государство или община и направляет по руслам расходования — там каждый человек чувствует, что жизнь его и детей его обеспечены при всяких обстоятельствах; там из собранного закята уплачивается долг несостоятельного должника — будь то долг торговый или иной.

87¹Эта доля возрастает до пяти, десяти и двадцати процентов — в урожаях и кладах.

88Не во внешней форме порядка суть — суть в его духе. Общество, которое воспитывает ислам наставлениями Своими, законодательствами и строем Своим, — созвучное форме порядка и процедурам его, единое с законодательствами и наставлениями, — источает взаимопомощь из глубин своих и из слаженности своей: соработничеством и сополнотой; и это истина, которую не могут представить себе те, кто жил и видел лишь призрак иных низших порядков. Но мы, люди ислама, знаем эту истину и вкушаем её вкусом веры нашей. Если же лишены они этого вкуса — по злой звезде своей и горькой доле своей (и по доле человечества, чьи поводья и вождение попали в руки их), — то пусть это будет их удел! Пусть лишатся того блага, которым благовествует Аллах: «тех, которые уверовали и совершали праведные деяния, выстаивали молитву и выплачивали закят».. Пусть лишатся безмятежности и довольства — не то что награды и воздаяния! По невежеству своему, джахилии своей, неправде своей и упрямству своему будут они лишены!

89Поистине, Аллах преславный обещает тем, кто устраивает жизнь свою на вере и праведности, на поклонении и сотрудничестве, что сохранит награду их у Себя. Обещает им безопасность — и не будут они бояться; обещает им счастье — и не будут печалиться:

«Им — награда у их Господа, и не будет на них страха, и не будут они опечалены» (аль-Бакара: 277).

90В то самое время как пожирателям лихвы и лихвенному обществу обещаются стирание и сокрушение, метания и блуждание, тревога и страх.

91И видело человечество это воочию в обществе исламском; и видит ныне то же самое в обществе лихвенном!

92О если бы мы могли ухватить всякое беспечное сердце и сильно его потрясти, чтоб пробудилось оно к этой драгоценной истине; ухватить всякое сомкнутое око, чтоб раскрыло веко своё перед этой явью.. О если бы мы могли — мы бы сделали это.. Но нам дано лишь указать на эту истину: быть может, Аллах выведет на прямой путь человечество, обделённое судьбой.. Сердца же — между двумя перстами из перстов Милостивого; и ведёт прямой дорогой только Аллах..

93И под сенью этого безопасного достатка, которым Аллах обещает одарить мусульманскую общину — общину, отвергающую лихву из жизни своей, а с ней отвергающую неверие и грех, и утверждающую устои жизни на вере, праведности, поклонении и сотрудничестве, — под сенью этого безопасного достатка звучит обращение к уверовавшим последними аятами, дабы повернули они жизнь свою прочь от грязного, мерзкого лихвенного порядка; иначе — война, объявленная Аллахом и Посланником Его, без послабления, без промедления и отсрочки:

«О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и откажитесь от того, что осталось из лихвы, если вы верующие. Если же вы не сделаете этого, то слушайте весть о войне от Аллаха и Его Посланника. А если вы раскаетесь, то вам принадлежат ваши капиталы: вы не поступаете несправедливо, и с вами не поступают несправедливо» (аль-Бакара: 278–279).

94Поистине, этот текст ставит именование «верующие» в зависимость от оставления остатков лихвы: они не являются верующими, пока не станут бояться Аллаха и не оставят то, что осталось из лихвы, — если они верующие. Коранический текст не оставляет их ни в малейшей двусмысленности и не позволяет человеку укрываться за словом «вера», не подчиняясь тому, что узаконил Аллах, не одобряя этого, не проводя в жизнь свою и не судясь им в сделках своих. Те, кто разделяет в религии убеждение и практику, — не верующие, как бы ни провозглашали веру они языками своими или даже обрядами прочего поклонения!

«О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и откажитесь от того, что осталось из лихвы, если вы верующие» (аль-Бакара: 278).

95Отмена же того, что практиковалось из лихвы, не была взысканием обратно — по той причине, что лихва входила в сделки до запрета: не было текста.. не было решения вне законодательства.. А законодательство приводится в исполнение, и следы его возникают после обнародования.. Что же до минувшего, то дело его — к Аллаху, а не к постановлениям закона; и поднялся бы великий шум, придай его законодательству обратную силу. Именно этим путём пошло и современное законодательство — новейшее из нового! Ибо исламское законодательство создано, чтобы встречать подлинную жизнь людей, вести её, очищать и отпускать ей расти и возвышаться разом..

96Вместе с тем Он поставил признание их верующими в зависимость от принятия этого законодательства и проведения его в жизнь, и влил в сердца их чувство благоговения перед Аллахом — то самое чувство, на которое ислам возлагает исполнение своих законоположений, делая его гарантией, тащейся в самих душах, поверх гарантий, обеспечиваемых самим законодательством. Так обретает он гарантии исполнения, которых нет у законов писаных, опирающихся на один лишь внешний надзор! А как легко провести внешний надзор, когда в совести нет сторожа — власти благоговения перед Аллахом!

97Вот страница призыва и обещания.. А рядом с ней страница устрашения.. Устрашения, которое сотрясает сердца…

«Если же вы не сделаете этого, то объявите о войне от Аллаха и Его Посланника» (аль-Бакара: 279).

98О, какой ужас! Война от Аллаха и Его Посланника.. война, которой противостоит сама человеческая душа.. война грозная, исход которой известен и развязка которой предрешена.. Где же слабому, бренному человеку перед той сокрушительной, раздавливающей, беспощадной силой?!

99Посланник Аллаха ﷺ приказал своему наместнику в Мекке — после ниспослания этих аятов, ниспосланных, правда, с запозданием, — вести войну против лихоимцев там, если те не прекратят ростовщических сделок. И он ﷺ повелел в своей проповеди в день взятия Мекки отменить всякую лиху джахилии, начав с лихи его дяди аль-Аббаса, — снять её с шеи должников, которые несли это бремя ещё долго после пришествия ислама, пока мусульманское общество не созрело и не окрепли его основания, пока не настала пора перевести всю его хозяйственную систему с постыдной основы лихвы. И он ﷺ сказал в этой проповеди:

100«Всякая лиха времён джахилии отменена и лежит под этими двумя моими стопами, а первая лиха, которую я отменяю, — лиха аль-Аббаса.. И мы не требуем возврата надбавок, которые они успели взять во времена джахилии».

101Стало быть, имам, когда утверждается исламское общество, обязан воевать с теми, кто упорствует, держась основ ростовщического строя и отворачиваясь от повеления Аллаха, — хотя бы они и объявляли себя мусульманами, — как воевал Абу Бакр, да будет доволен им Аллах, с уклонявшимися от закята, невзирая на их свидетельство, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — Посланник Аллаха, и на то, что они совершали молитву, — ибо всё это ничего не стоит, если шариат не претворяется в реальной жизни!

102Впрочем, провозглашение войны от Аллаха и Его Посланника шире, чем война мечом и пушкой, которую ведёт имам. Эта война — объявленная, как сказал Истиннейший из говорящих, каждому обществу, которое делает лиху основой своей хозяйственной и социальной системы. Эта война объявлена во всём её всесокрушающем, захлёбывающем, поглощающем объёме. Это война против нервов и сердец. Это война против благодати и достатка. Это война против счастья и безмятежности.. война, в которой Аллах натравливает одних ослушников Его порядка и пути на других; война травли и изматывания; война обмана и притеснения; война тревоги и страха.. и наконец — война оружия между народами, армиями и государствами. Всесокрушающая, беспощадная война вырастает из мерзкого ростовщического строя: мировые денежные тузы, владельцы международных капиталов — это они разжигают такие войны прямо или окольными путями. Они забрасывают свои сети, и в них попадают компании и производства, затем — народы и правительства; они сбиваются в толпу вокруг добычи — и вспыхивает война! Или идут походом за своими деньгами, опираясь на мощь своих правительств и армий, — и вспыхивает война! Или взваливают на плечи народа тяжесть налогов и повинностей ради уплаты процентов по своим займам — тогда нищета и озлобление охватывают тружеников и производителей, их сердца раскрываются навстречу пламенным призывам — и вспыхивает война! А наименьшее из зол — если не случается всего этого — гибель душ, крах нравственности, разгул разнузданных страстей, разрушение человеческого естества до самого основания — опустошение, которого не достигнут и самые чудовищные, самые грозные ядерные войны!

103Это вечно пылающая война. Её объявил Аллах тем, кто наживается на лихве, — и ныне она бушует, пожирая зелёное и сухое в жизни блуждающего человечества, которое, беспечно полагая, будто богатеет и преуспевает, всякий раз радуется холмам грязной продукции, выбрасываемой производителем. Эти холмы вправе были бы осчастливить людей, выросши они из чистого, здорового источника; но, выходя из нечистого источника лихвы, они — груды хлама, душащие дыхание человечества и раздавливающие его, — а поверх этой груды восседает самая гнусная поросль мировых лихоимцев, не чувствующая мук раздавленного человечества под этим проклятым хламом!

104Ислам призвал первую общину к первейшей молитве и всё ещё призывает всё человечество к чистому, незапятнанному закону, к покаянию от грехов, злодеяний и мерзких путей:

«Если же вы раскаетесь, то вам останется основная часть вашего капитала. Вы не поступаете несправедливо, и с вами не поступают несправедливо» (аль-Бакара: 279)..

105Отклонение от закона Аллаха и Его пути — когда бы и где бы оно ни совершалось — есть грех, последствия которого закладываются в чувствах отдельных людей, в их нравах и в их представлениях о жизни; закладываются в жизни общины и её общественных связях; закладываются в жизни всего человечества, в его экономическом достоянии — единственной здравой основе хозяйственного роста, как твердили обманутые рекламой лихоимцы, будто только она и служит такой основой!

106Нет, воздаяние — это справедливость, при которой не терпит ущерба ни дающий в долг, ни берущий. Что же до приумножения имущества, то у него есть иные чистые, незапятнанные пути: вложение средств у частного лица; участие по способу мударабы — когда деньги отдают тому, кто работает с ними, с разделом прибыли и убытков; ссуда с отсрочкой и оговорённым сроком ради извлечения наибольшей прибыли и приобщения дозволенного заработка с этой стороны; внесение денег в банки без процента — при условии, что банк пускает их напрямую или косвенно в компании, промышленность и торговые предприятия и не «портит» их твёрдым процентом, а банки могут получать известное вознаграждение за управление этими средствами; и многие другие способы, которым нет здесь места для подробностей, — все они возможны и доступны, когда сердца утверждаются в вере и намерения становятся чистыми, чтобы черпать воду из чистого свежего источника и избегать источника затхлого и гнилого.

107Далее контекст обращается к установлениям о долге при несостоятельности должника. Путь здесь не тот, что у лихи отсрочки — промедления в обмен на прибавку, — а путь ожидания, пока должнику не станет легче, и побуждение милостиво пожертвовать долгом тому, кто ищет большего добра, — это вернее и выше:

«Если должник находится в затруднительном положении, то дайте ему отсрочку, пока ему не станет легче. Если же вы раздадите милостыню, то так лучше для вас, если бы вы только знали» (аль-Бакара: 280).

108Какая щедрая, живительная благодать, которую несёт человечеству ислам! Это спасительная прохладная тень, под которой находит приют измученное человечество посреди пустыни алчности, скупости, корыстолюбия, взаимного пожирания и разбушевавшегося пламени. Милость — и кредитору, и должнику, и всему обществу, которое осеняет собою всех!

109Мы прекрасно знаем, что эти слова не рождают «приемлемого» смысла в умах крючкотворов, вскормленных пустыней нынешней материалистической джахилии! И сладкий вкус их недоступен их окаменевшему, огрубелому чувству! Более всего — чудовищам лихоимства, всё равно, одиночки ли они, притаившиеся по углам земли в засаде на добычу из слабых членов общества, поражённых бедами: тем нужны деньги на хлеб, одежду, лекарства, а порой — на похороны умерших, но в этом бездушном мире, не знающ жалости к должникам, они не находят никого, кто протянул бы им руку светлой помощи, — и они, понуждаемые нуждой и подгоняемые безысходностью, волей-неволей бегут в логовища хищников: лёгкая добыча, которая сама шагает в капкан, гонимая нуждой! — или целыми финансовыми домами и ростовщическими банками, но все они одинаковы. Только у этих последних — роскошные кресла и мягкие сиденья, а позади них — горы экономических теорий, учёных трудов, профессуры, соглашений, съездов, законодательств и законов, полиции, власти и солдат — всё стоит на страже, чтобы оправдывать их преступления и защищать их, чтобы автоматически возвращать ростовщический процент в их казны именем закона..!

110Мы знаем, что эти слова не достигают тех сердец.. Но мы знаем, что это — истина, и уверены, что счастье человечества зависит от того, чтобы прибегнуть к ней и следовать ей:

«Если должник находится в затруднительном положении, то дайте ему отсрочку, пока ему не станет легче. Если же вы раздадите милостыню, то так лучше для вас, если бы вы только знали» (аль-Бакара: 280).

111(1) Обратитесь к исследованиям устаза аль-Уддуди, о которых говорилось выше..

112Несостоятельный в исламе не преследуется ни кредитором, ни законом, ни властью. Ему лишь дают срок, пока ему не станет легче. И мусульманское общество не оставляет такого несостоятельного с висящим на нём долгом: Аллах призывает кредитора раздать свой долг милостыней, если тот добровольно откликнется на это добро, — это благодать для него самого и щедрая награда, и благо для всей общины и её жизни взаимовыручки, — если бы он знал о сокровенной стороне этого дела то, что ведомо одному Аллаху!

113Дело в том, что отмена лихвы лишает кредитора немалой части его требования, если он станет преследовать должника и сжимать вокруг него тиски, тогда как тот несостоятелен и не в силах расплатиться. Поэтому здесь условие соединено с ответом: ожидание, пока должнику не станет легче и он сможет исполнить обязательство. А обратная сторона этого — расположение сердца к милостивому прощению всего долга или части его в час несостоятельности.

114…чтобы он выплатил свой долг и устроилась его жизнь: «…и должникам»…

115Затем следует увязка, несущая спасение от Аллаха в День расчёта:

«Бойтесь того дня, когда вы будете возвращены к Аллаху. Тогда каждая душа получит сполна то, что приобрела, и с ними не поступят несправедливо» (аль-Бакара: 281).

116День, когда люди вернутся к Аллаху и каждой душе будет сполна воздано за то, что она приобрела, — тяжкий день для сердца верующего, для его помыслов и дел; его явь присутствует в сознании верующего, и трепет перед ним живёт в душе верующего. А стояние перед лицом Аллаха в этот день — мысль, потрясающая самое основание бытия!

117Эта увязка созвучна самой атмосфере торговых дел, атмосфере получения и отдачи, приобретения и воздаяния.. Это великий расчёт со всем прошлым, со всем, что в нём заключено, окончательный суд над прошлым для каждого, кто в нём участвовал. Как же подобает сердцу верующего ощущать этот день и остерегаться его!

118Богобоязненность — страж, залёгший в глубинах души; ислам ставит его именно там, и сердцу не скрыться от него бегством, ибо он — в самих глубинах!

119Ведь это ислам.. могучий строй.. живое благое начало, осуществимое в земной реальности.. милость Аллаха к людям и почёт, который Аллах оказывает человеку; это добро, от которого отбилось человечество и которому преграждают путь враги Аллаха и враги человека!

«О те, которые уверовали! Если вы заключаете сделку на определённый срок, то записывайте её. Пусть записывает её справедливо писец, и пусть писец не отказывается записывать так, как научил его Аллах. Пусть диктует тот, кто обязан платить, и пусть он страшится Аллаха, Господа своего, и ничего не убавляет из записи. Если же должник глуп, слаб или не может диктовать сам, то пусть диктует его доверенное лицо со справедливостью. Призовите двух свидетелей из ваших мужчин, а если не будет двух мужчин, то — одного мужчину и двух женщин, которых вы согласны принять в свидетели, и если одна из них ошибётся, то другая напомнит ей. Свидетели не должны отказываться, когда их приглашают. Не тяготитесь записать долг, малый он или большой, до срока его уплаты: так справедливее перед Аллахом, надёжнее для свидетельства и ближе к тому, чтобы вам не сомневаться, — разве что это наличная торговля, которой вы обмениваетесь между собой, тогда на вас нет греха, если вы её не запишете. Страшитесь Аллаха, когда заключаете сделки друг с другом, и не причиняйте обиды ни писцу, ни свидетелю: если же сделаете это, то будете нечестивы. Страшитесь Аллаха — Аллах обучает вас, и Аллах ведает о всякой вещи» (аль-Бакара: 282)..

«Если вы окажетесь в пути и не найдёте писца, то возьмите залог. Если же одни из вас доверяют другим, то пусть тот, кому вверено, исполнит своё доверие, и пусть страшится Аллаха, Господа своего, и не утаивает показаний: у кого утаены они в сердце, тот грешен. Аллах ведает о том, что вы совершаете» (аль-Бакара: 283)..

120Эти установления, касающиеся долга, торговли и залога, — дополнение к прежним урокам о милостыне и лихве. В прошлом уроке были отсечены ростовщические операции, ростовщические долги и ростовщическая купля-продажа.. Здесь же речь о добром займе — без лихвы и процента — и о наличных торговых сделках, которые предпочтительнее лихвы..

121Человек останавливается в бессилии и восхищении перед законодательным словом Корана, где являет себя дивная точность правовой формулировки — так что не заменяется слово словом и абзац не сдвигается со своего места ни вперёд, ни назад; где эта абсолютная точность юридической формы не подавляет красоты и звучности выражения; где законодательство привязано к религиозному чувству нитью тонкой на входе, глубокой по внушению, сильной по воздействию — без нарушения связности текста в его правовой значимости; где принимаются в расчёт все возможные воздействия в месте заключения сделки и в положении свидетелей и писца — все они отсекаются, и предусмотрен каждый возможный случай; где переход от одного пункта к другому совершается лишь после полного усвоения пункта законодательства, так что возврат к нему происходит только там, где возникает связь с новым пунктом, требующая указания на эту связь.

122Несотворённость формулировки законодательных аятов здесь — та же несотворённость, что в аятах вдохновения и наставления, более того — она здесь яснее и могущественнее, ибо цель здесь точна: единое слово способно исказить её, и никакое слово не заменяет другого. Не будь этой несотворённости, никогда не достигались бы в столь неповторимой мере абсолютная законодательная точность и абсолютная художественная красота.

123И ко всему этому — исламское законодательство опередило гражданское и торговое законодательство с этими принципами почти на десять столетий, как признают современные правоведы!

«О те, которые уверовали! Если вы заключаете сделку на определённый срок, то записывайте её» (аль-Бакара: 282)

124Вот общее повеление, которое он стремится закрепить. Запись — веление, прямо установленное текстом, не оставленное на выбор в случае долга на срок — по мудростям, которые Он разъяснит далее в самом тексте.

«И пусть записывает между вами писец справедливо» (аль-Бакара: 282).

125Тот, кто занят записью долга, — писец, а не кто-либо из договаривающихся сторон. Мудрость обращения к третьему — не к одной из двух сторон сделки — в полной осторожности и предосторожности. А писец обязан писать справедливо: не склоняться ни к одной из сторон и не убавлять и не прибавлять ничего в записях.

«И пусть не отказывается писец записывать так, как научил его Аллах» (аль-Бакара: 282)

126И вот повеление от Аллаха, обращённое к писцу — чтобы он не…

127…не медлит, не отказывается и не отягощает себя этим трудом. Ибо это — обязанность, установленная Аллахом прямым текстом законодательства, и расчёт с ним — у Аллаха. И это — воздаяние за милость Аллаха к нему, когда Он научил его, как писать: «пусть напишет» — как научил его Аллах.

128Здесь Законодатель уже позаботился о том, кто берёт на себя запись долга до срока, и о тягости того, кто занят письмом, и о возложении на него обязанности писать; а вместе с этой обязанностью — мягкое напоминание о милости Аллаха к нему и внушение держаться справедливости. И здесь Он переходит к следующему разделу, в котором разъясняет, как следует диктовать:

«Пусть продиктует тот, на ком лежит долг, и пусть побоится Аллаха, Господа своего, и пусть ничуть не умалит его. Если же тот, на ком лежит долг, немощен или не может диктовать сам, то пусть продиктует его опекун со справедливостью…» (аль-Бакара: 282)

129От писца зависит точная фиксация долга: размер долга, его условия и его срок ..

130Это — из опасения, что ущерб ляжет на должника, если бы диктовал кредитор: увеличил бы долг, приблизил бы срок уплаты либо исказил бы условия в свою пользу. Должник же стоит в слабой позиции и, возможно, не решится заявить возражение, стремясь довести сделку до конца по своей нужде, — и тогда ущерб падёт на него. Когда же диктует сам должник, он диктует лишь то, с чем желает связать себя по доброй воле; и признание его в долге оказывается крепче и твёрже — ведь диктует он сам, и в то же время это взывает к его собственной совести… Если же он слаб рассудком или разумом, или не способен говорить из-за недостатка языка, или по любой иной причине — телесной или духовной, — пусть продиктует стоящий над ним опекун «со справедливостью»…

131«Справедливость» упомянута здесь ради ещё большей точности, ибо опекун может оказаться пристрастным и злоупотребить своим положением; так все гарантии соединяются ради надёжности сделки.

132Этим исчерпывается речь о записи во всех её аспектах, и Законодатель переходит к другой стороне договора — к свидетельству:

«И призовите двух свидетелей из числа ваших мужчин; а если не будет двух мужчин, то — одного мужчину и двух женщин из тех, кого вы считаете подходящими свидетелями, чтобы, если одна из них ошибётся, другая напомнила ей…» (аль-Бакара: 282)

133Необходимы два свидетеля у договора — «из тех, кого вы считаете подходящими»; и это одобрение охватывает два условия: первое — чтобы оба свидетеля были справедливы и благонадёжны в своём свидетельстве; второе — чтобы обе стороны сделки были довольны их свидетельством. Но бывают обстоятельства, при которых наличие двух свидетелей становится затруднительным; тут законодательство проявляет снисхождение и привлекает к свидетельству женщин. Мужчинам же это предписано потому, что именно они обычно заняты делами в здравом исламском обществе, где женщина не нуждается работать, чтобы жить, — труд же этот разлучил бы её с её материнством, с её женственностью и с её долгом хранить драгоценнейшее человеческое достояние — растущее поколение детей, надежду будущего, — подобно тому как к этому принуждена женщина в искривлённом, извращённом обществе, в котором мы живём сегодня! А когда нет двух мужчин, пусть будут мужчина и две женщины. Почему же две женщины? Прямой текст отвечает: «чтобы одна напомнила другую»…

134Заблуждение (ошибка) рождается здесь из многих причин. Оно может произойти от неопытности женщины в предмете сделки, так что она не объемлет всех его тонкостей и обстоятельств, — и тогда вторая приходит ей на помощь, напоминая, сотрудничая с ней в припоминании всех обстоятельств дела. Может оно произойти и от эмоциональной природы женщины: ведь функция материнства — органическая, биологическая — требует соответствующего душевного строя; она требует, чтобы женщина была сильна сердечной, эмоциональной отзывчивостью, чтобы отвечать на зов своего ребёнка стремительно и живо, без медленного рассуждения, — и это милость Аллаха женщине и детям. Но эта природа неделима: женщина — единая личность, таков её характер, когда она женщина цельная. А свидетельство о сделке в подобных условиях требует большой свободы от страстей, остановки на фактах без волнения и без внушения; и присутствие двух женщин — гарантия того, что одна напомнит другую, если та уклонится под порывом какого-либо чувства, — и она вспомнит и вернётся к сухим фактам.

135И как в начале текста обращение к писцам звучало запретом отказываться писать, так здесь оно обращено к свидетелям — запретом отказываться свидетельствовать:

«И пусть не отказываются свидетели, когда их призывают…» (аль-Бакара: 282)

136Стало быть, откликнуться на призыв к свидетельству — обязанность, а не дело добровольного усердия. Это средство утверждения справедливости и водворения истины. Аллах предписал это, чтобы свидетели откликались свободно, откликом сердца, без стеснения и промедления, и без чувства одолжения тем, кто заключает сделку, или одному из них, — призывай ли один из двоих или оба.

137После речи о свидетельстве Законодатель переходит к другой цели — цели общей для всего законодательства: Он утверждает необходимость записи, даже если долг мал, и врачует то, что может шевельнуться в душе, — тягость записи и уклонение от неё под предлогом малости долга… Затем Он обосновывает настойчивость в обязательности письма доводом сердечным и доводом практическим:

«Записывайте её, мала она или велика, с указанием срока её уплаты: так это справедливее пред Аллахом, вернее для свидетельства и ближе к тому, чтобы вам не сомневаться…» (аль-Бакара: 282)

138«Не тяготитесь» .. — это понимание душевных движений человека, когда он чувствует, что издержки дела превышают его цену. «Так это справедливее пред Аллахом» .. — беспристрастнее и лучше; это внушение сердцу, что Аллах любит такое и предпочитает его. «Вернее для свидетельства»: свидетельство о записанном крепче устного свидетельства, которое опирается на одну лишь память. Свидетельство двух мужчин, или мужчины и двух женщин, вернее для свидетельства и правильнее свидетельства единичного — мужчины или женщины. «И ближе к тому, чтобы не сомневаться»: ближе к отсутствию сомнения — сомнения в правильности сведений, которые скрепляет договор, или сомнения между вами самими, если оставить дело без закрепления.

139Так раскрывается мудрость всех этих установлений, и вступающие в сделки убеждаются в необходимости такого законодательства, в точности его целей и правильности его процедур: это — правильность, точность, доверие и спокойствие.

140Такова норма отложенного долга. Что же касается наличной торговли, то её сделки изъяты из требования записи, и оставлено там свидетельство — для облегчения торговых операций, которые замедлило бы всякое усложнение, — операций быстрых и многократно повторяющихся в короткие сроки. Ведь Ислам, законодательствуя для всей жизни, принял во внимание все её обстоятельства; это — практическая, реальная шариатская норма, без усложнения и без препоны ходу жизни и её движению:

«Если же это — наличная сделка, которую вы совершаете между собой, то на вас нет греха, что вы не запишете её. Но возьмите свидетелей, когда торгуете между собой…» (аль-Бакара: 282)

141Из прямого смысла текста следует, что освобождение от записи — снисхождение, в котором нет греха; привлечение же свидетелей предписано как обязательное. Есть передачи, будто и свидетельствование здесь — лишь желательное, а не обязательное; но более весомым является первое мнение.

142И вот — после того как завершилось законодательство об отложенном долге и наличной торговле и оба сошлись у двух условий, записи и свидетельства — обязательных или снисходительных, — Он устанавливает права писца и свидетелей, как прежде установил их обязанности. Он обязал их не отказываться от записи и свидетельства; теперь же Он обязывает окружить их защитой и попечением, чтобы право и обязанность уравновесились в исполнении общих повинностей:

«И пусть не терпят вреда ни писец, ни свидетель; если же вы причините им вред, то совершите нечестие. Бойтесь Аллаха — Аллах научит вас: Аллах ведает о всякой вещи» (аль-Бакара: 282)

143Ни малейшего вреда не должно пасть на писца или свидетеля за исполнение обязанности, возложенной на них Аллахом; если же это случится, то будет это выходом общины из шариата Аллаха и отступлением от Его пути. Это — необходимая предосторожность, ведь писцы и свидетели во многих случаях навлекают на себя неудовольствие одной из договаривающихся сторон; потому нужно укрепить их гарантиями, дающими покой их душам, и ободрить их исполнять долг добросовестно и честно, деятельно нести свои обязанности и хранить осмотрительность при всяких обстоятельствах. И затем — по обычаю Корана пробуждать совесть и собирать чувство всякий раз, когда возлагается повеление, чтобы повеление черпало свой порыв изнутри души, а не из одного лишь давления текста, — Он в конце призывает верующих к богобоязненности пред Аллахом и напоминает, что Аллах — Тот, Кто одаряет их милостью, Кто учит их и ведёт их прямым путём; что богобоязненность пред Ним отверзает их сердца для знания и приготовляет их души к наставлению, дабы ответили они на эту милость достойно — послушанием, согласием и смирением:

«Бойтесь Аллаха — Аллах научит вас: Аллах ведает о всякой вещи» (аль-Бакара: 282)

144Затем шариат возвращается к дополнению в постановлениях о долге, поставленному в конце текста, ибо оно сопряжено с особыми обстоятельствами и потому не упомянуто прежде, в общем ходе речи. Это случай, когда кредитор и должник находятся в пути и не находят писца: для облегчения оборота при гарантии возврата Законодатель дозволил устное соглашение без записи — с передачей залога кредитору в обеспечение долга:

«Если же вы в пути и не найдёте писца, то залог должен быть передан…» (аль-Бакара: 283)

145И здесь Законодатель взывает к совести верующих — к честности и верности долгу, движимым богобоязненностью пред Аллахом. Вот последняя гарантия исполнения всего законодательства, возврата имущества и залогов владельцам и полного их сбережения:

«Если же вы доверяете друг другу, то пусть тот, кому вверено, вернёт то, что ему вверено, и пусть побоится Аллаха, Господа своего» (аль-Бакара: 283)

146Должник вверен касательно долга, кредитор вверен касательно залога, и оба призваны исполнить то, что им вверено, именем богобоязненности пред Аллахом, их Господом. А Господь — Попечитель, Наставник, Владыка, Правитель и Судья; и каждое из этих имён излучает свой смысл в положениях оборота, доверия и исполнения. Есть мнение, что этот аят отменил аят о записи при наличии взаимного доверия; мы же так не думаем: запись обязательна при долге, кроме случая путешествия, а доверие присуще именно этому случаю, — и кредитор, и должник в этом случае оба вверены друг другу.

147Вслед за этим обращением к богобоязненности идёт речь о свидетельстве при разбирательстве в этой общине (а не при заключении сделки), ибо оно — доверие, возложенное на совесть свидетеля и его сердце:

«Не скрывайте свидетельства; а кто скроет его — сердце того грешно…» (аль-Бакара: 283)

148Выражение здесь сосредоточено на сердце: грех приписан ему, ибо и замышление греха, и утаивание свидетельства — деяния, совершаемые в глубинах сердца. За этим следует скрытый упрёк: ведь ничто не сокрыто от Аллаха —

«Поистине, Аллах ведает о том, что вы вершите» (аль-Бакара: 283),

149и Он воздаст за него по мере Своего знания, которое обнажает грех, сокрытый в сердцах!

150Далее контекст продолжает подкреплять это указание и собирает сердце в страхе перед Владыкой небес и земли и всего, что в них, — Знающим тайники душ, явные и сокрытые, Воздающим по делам, Распоряжающимся судьбами рабов по Своему желанию — милостью или наказанием, Всемогущим надо всем, чего коснётся Его воля, — и ничто не воспрепятствует Ему:

«Аллаху принадлежит то, что на небесах и что на земле. И объявите ли вы то, что в ваших душах, или утаите — Аллах предъявит вам счёт за это. Он простит, кому пожелает, и накажет, кого пожелает: Аллах над каждой вещью властен» (аль-Бакара: 284)

151Так чисто гражданское законодательство сопровождается чисто сердечным наставлением: Он связывает законы жизни с Творцом жизни той тесной связью, что сплетена из страха и надежды пред Владыкой земли и неба. К гарантиям юридическим прибавляются гарантии сердца — сердечные, эмоциональные; это — прочнейшая и отличительная гарантия законов Ислама в сердцах мусульман исламского общества. Гарантия и законодательство в Исламе образуют единое целое: Ислам создаёт сердца, для которых законодательствует, — и эти сердца исходят от Творца человека. Куда же деваются законы земли, кодексы земли, методы земли? Куда девается взгляд человека ограниченного, с кратким веком, скудного знанием и кругозором, чья прихоть мечется туда и сюда, не утверждаясь ни на чём, так что двое едва сойдутся ни во мнении, ни в видении, ни в понимании? И куда деваются законодательства, заблудившиеся вдали от Господа нашего, Который сотворил, Который творит со знанием и Которому ведомо, что благоугодно Его созданию, — в каждом положении и во всякий миг?

152Воистину, это — погибель человечества, эта блуждание вдали от пути Аллаха и Его закона! Погибель, начавшаяся на Западе бегством от церкви-тирана и насильника и от её господина, от имени которого она притязала вещать, запрещая людям думать и размышлять, и который от её имени взимал с них непомерные подати и чуждое сердцам самоуправство. Когда люди возжелали стряхнуть этот кошмар, они освободились от церкви и её власти — но не остановились на грани меры: они освободили себя и от Бога церкви и её владыки! Затем освободились от всякой религии, которая вела бы их в земной жизни к пути Аллаха… И стала погибель, и стала напасть!! Что же до нас, то мы держимся религии прямой и лёгкой — стойкости на дороге, ведущей к ней и к истине и преуспеянию!

153(1) По этому вопросу см. книги Мухаммада Кутба «Человек между секуляризмом и Исламом» и «Битва традиций», издательство «Дар аш-Шарк».

«Посланник и верующие уверовали в то, что ниспослано ему от Господа. Все они уверовали в Аллаха, и Его ангелов, и Его Писания, и Его посланников: „Мы не делаем различий ни между кем из Его посланников“. Они сказали: „Мы услышали и покорились! Твоего прощения, Господь наш, — и к Тебе — прибытие“. Аллах не возлагает на душу сверх её возможности: ей — то, что она стяжала, и на ней — то, что она приобрела. Господь наш! Не взыскивай с нас, если мы забыли или ошиблись. Господь наш! Не возлагай на нас бремени, какое Ты возложил на тех, кто был до нас. Господь наш! Не вменяй нам того, чего нам не вынести; и прости нас, и помилуй, и будь милостив к нам: Ты — наш Покровитель, помоги же нам против народа неверных!» (аль-Бакара: 285–286)

154Вот завершение великой суры — великой по объёму высказывания, ибо она — длиннейшая сура Корана, и великой по своим темам, которые слагают огромный, необъятный пласт основ исламского мировоззрения и характеристики исламской общины…

155…её метода и её обязанностей, её положения на земле и её роли в мироздании; положения её врагов, противостоящих ей, их природы и природы средств, какими они ведут против неё войну, — и её собственных средств: отвести их зло от себя с одной стороны и приблизить их жалкий конец с другой.. Так же сура показала природу роли человека на земле, его фитру и западни его прегрешений, явленные во всей истории человечества и в его реальных повествованиях, — вплоть до всего того, что уже было подробно изложено по ходу обзора её пространых текстов.

156Вот заключение великой суры.. всего в двух аятах.. но оба они сами по себе являют собой исчерпывающее обобщение величайших пластов суры и потому стали достойным её завершением: каждое из них вобрало в себя множество граней.

157Сура началась словами Всевышнего: «Алиф. Лам. Мим. Это Писание, в котором нет сомнения, является верным руководством для богобоязненных, которые веруют в сокровенное, совершают намаз и расходуют из того, чем Мы их наделили, которые веруют в то, что ниспослано тебе, и что было ниспослано до тебя, и убеждены в Последней жизни» (аль-Бакара: 1–4)..

158И в её недрах рассеяны указания на эту истину, и прежде всего — на истину веры во всех посланников. И вот она предстаёт перед нами в словах: «Посланник и верующие уверовали в то, что ниспослано ему от Господа. Все они уверовали в Аллаха, Его ангелов, Его Писания и Его посланников. Мы не делаем различий между кем-либо из Его посланников» — заключение, что гармонирует с началом, словно это два переплёта одной книги!

159Вместила сура многое из обязанностей мусульманской общины и её законоположений во всех сферах жизни.. как и немало разъяснений, разграничивающих усердие в исполнении этих обязанностей и уклонение от них, возвещая, что Аллах Всевышний не желает ни тягостей для этой общины, ни обременения её, но точно так же не потворствует ей, как утверждали иудеи о своём Господе, и не оставляет её без присмотра: «Аллах не возлагает на душу сверх её возможностей» (аль-Бакара: 286)...

160Включила сура и некоторые рассказы о сынах Исраила: о милости, которой их почтил Аллах, — и о неблагодарности, которой некоторые из них ответили; об искуплениях, что были на них возложены, одно из которых доходило до умерщвления: «Покайтесь же перед вашим Творцом и умертвите самих себя» (аль-Бакара: 54).. А венчает её после этого смиренная мольба верующих: «Господь наш! Не взыщи с нас, если мы позабыли или ошиблись. Господь наш! Не возлагай на нас бремя, которое Ты возлагал на тех, кто был до нас. Господь наш! Не обременяй нас тем, что нам не под силу. Будь снисходителен к нам, прости нас и помилуй!» (аль-Бакара: 286).

161Предписала сура верующим и сражение, повелела джихад и расходование имущества на пути Аллаха — дабы отразить неверие и неверующих. И завершилась она тем, что верующие прибегают к своему Господу, испрашивая у Него помощи в том, что Им на них возложено, и победы над их врагом: «Ты — наш Покровитель! Даруй же нам победу над людьми неверными» (аль-Бакара: 286).

162Воистину, это заключение, которое обобщает, указывает и созвучно коренной линии самой суры.

163В этих двух аятах каждое слово занимает своё место, исполняет свою роль, несёт своё огромное значение; каждое стоит в фразе ради воплощения стоящего за ним — великого — из истин вероучения: природы веры в эту религию, её свойств и сторон; состояния уверовавших в ней в их отношении ко Господу; их представления о том, чего хочет Всевышний от них, и об обязанностях, которые Он на них возлагает; бегства их к Нему и опоры на Его помощь.. Да, дивная вещь! Настолько дивная, что всякий, кто жил под сенью Корана и познал хоть толику тайн его слога, видит эти тайны в каждом аяте из аятов его!

164Так взглянем же на эти тексты с некоторой мерой подробности.

«Посланник и верующие уверовали в то, что ниспослано ему от Господа. Все они уверовали в Аллаха, Его ангелов, Его Писания и Его посланников. Мы не делаем различий между кем-либо из Его посланников. Они сказали: "Мы услышали и покорились. Твоего прощения мы просим, Господь наш, и к Тебе — прибытие"» (аль-Бакара: 285).

165Это образ верующих, избранной общины, в которой истина веры воплощена поистине, — образ для любой общины, в которой воплощается эта огромная истина. Потому почтил её Аллах Всевышний, соединив её в возвышенной истине веры с Посланником ﷺ, — и это почтение община верующих осознаёт во всей полноте, ибо она осознаёт великую истину Посланника и ведает, сколь высокую ступень вознёс её Аллах рядом с ним. И Он соединяет её с Посланником ﷺ одним свойством — в едином аяте Своего Слова:

«Посланник и верующие уверовали в то, что ниспослано ему от Господа» (аль-Бакара: 285).

166Вера Посланника в то, что ниспослано ему от Господа, — это вера прямого восприятия: восприятие его сердца, удостоенного высшего откровения, его непосредственная связь с прямой Истиной — Истиной, которая воплощена в его существе сама по себе, без труда и усилия, без инструмента и посредника. А это такая степень веры, которую не объять описанием: она открыта лишь вкусившему её, и постичь её через описание, в её подлинности, способен лишь вкусивший её...

167Какова же природа этой веры и каковы её пределы?

168Это всеобъемлющая вера, которую принесла эта религия, — вера, подобающая этой общине, наследнице религии Аллаха, стоящей на Его призыве на земле до Дня воскресения, пустившей корни в глубины времён и шествующей в процессии призыва, в процессии Посланника, в процессии веры, струящейся по склонам человеческой истории. Вера, в которую выстраивается всё человечество от его зарождения до его конца, в два строя: строй верующих и строй неверных, партия Аллаха и партия шайтана, — и нет третьего строя на протяжении всех времён.

«Все они уверовали в Аллаха» (аль-Бакара: 285)..

169Вера в Аллаха в исламе — основа мировоззрения, основа метода, правящего жизнью, основа нравственности, основа экономики, основа всякого движения, которое совершает верующий здесь или там.

170Вера в Аллаха означает выделение Его одного, Всевышнего, в божественности, господстве и поклонении, а отсюда — выделение Его одного во владычестве над совестью человека и его поведением во всём, что касается жизни.

171Нет, стало быть, сотоварищей у Него ни в божественности, ни в господстве: нет у Него сотоварища в творении, нет сотоварища в распоряжении делами; никто не вмешивается в Его управление мирозданием и жизнью, никто не дарует людям удел наряду с Ним, никто не вредит и не приносит пользы помимо Него, и ничто не свершается в этом бытии, малое оно или великое, иначе как с Его соизволения и по Его воле.

172Нет и сотоварищей в поклонении, к которым устремлялись бы люди, — ни поклонения обрядами, ни поклонения смирения и упования: нет божества, кроме Аллаха, и нет повиновения никому, кроме Аллаха и того, кто действует по Его велению и Его закону и черпает власть свою у этого источника, кроме которого нет источника власти. Владычество же над совестями людей и их поведением принадлежит одному лишь Аллаху в силу этой веры. Отсюда законодательство, нормы нравственности, устройство общества и экономики воспринимаются только от Единственного Обладателя владычества, Одного.. от Аллаха.. Вот что такое вера в Аллаха. И потому человек выступает свободным перед всяким, кто не есть Аллах, раскрепощённым от любых пут, кроме границ, установленных Аллахом, недосягаемым для кого бы то ни было без власти от Аллаха.

«…Его ангелов» (аль-Бакара: 285).

173Вера в ангелов Аллаха — часть веры в сокровенное, о ценности которой для жизни человека мы говорили при разборе начал суры в первой части «Под сенью Корана»¹. Она высвобождает человека из круга узких чувств, сближающих его со скотом, и раскрепощает его к восприятию знания о том, что за пределами этого животного круга, — и тем самым провозглашает его «человечность» с её отличительными чертами². Ибо вера эта отвечает фитре человека и его тоске по сокровенному, которого не объемлют чувства, но существование которого он ощущает благодаря своей фитре. Если же эти природные порывы не утоляются истинами сокровенного, дарованными ему Аллахом, он устремляется за мифами и суевериями, чтобы насытить этот голод, — либо человеческое существо поражается сотрясением и смятением.

174Вера в ангелов — вера в истину сокровенную, которую человеческое восприятие не способно постичь само по себе своими чувственными и умственными средствами, ему отпущенными.. но существо человека сотворено тоскующим познать хоть что-то из этих скрытых истин. И потому милость Аллаха к человеку — а Он создал его, ведая его устройство, его порывы, что ему пригодно и что его исправляет, — пожелала, чтобы Он назначил ему часть этих скрытых истин и помог ему представить их себе, хотя бы собственные его средства были бессильны до них добраться. Тем самым Он избавляет его от мучительных трудов и расточания сил в попытках достичь тех истин, без которых не годится его существо и его фитра, которыми не успокаивается сердце его и не укрепляется решение, пока они не обретены! Свидетельством служит то, что те, кто вздумал восстать против своей фитры, отрицая истины сокровенного в своей жизни, оказались во власти смешных суеверий и иллюзий — либо их разум и нервы впадали в расстройство и наполнялись комплексами и отклонениями!

175А сверх всего этого вера в истину ангелов — как и вера в истины сокровенного, приходящие от Аллаха, — расширяет горизонты человеческого чувства бытия, так что картина мира в сознании верующего не съёживается до того, что постигают чувства, — а это крупица. К тому же сердце его утешают эти верующие духи вокруг него: разделяющие его веру в Господа, просящие для него прощения и помогающие ему в благом с соизволения Аллаха, — чувство тонкое, свежее, утешительное, без всякого сомнения.. А затем есть ещё знание: знание этой истины, которая сама по себе — милость, дарованная Аллахом тем, кто уверовал в Него и Его ангелов..

176Вера же в Писания Аллаха и Его посланников без различения между кем-либо из посланников есть естественное требование, вытекающее из веры в Аллаха, — в той картине, которую рисует ислам. Веровать в Аллаха значит веровать в истинность всего, что пришло от Аллаха, в правдивость всех посланников, которых направил Аллах, в единство основы, на которой стоят их посланнические миссии и которую содержат ниспосланные им Писания.. И нет под сенью ислама никакого различения между посланниками: все они пришли от Аллаха с исламом — в той форме из его форм, которая соответствовала состоянию народа, к которому были направлены, — пока дело не увенчалось печатью пророков, Мухаммадом ﷺ, принёсшим последнюю форму единой религии и призыв ко всему человечеству до Дня воскресения.

177Так мусульманская община принимает всё наследие посланничества целиком и стоит на религии Аллаха на земле, будучи наследницей его во всём, — и мусульмане ощущают оттого огромность своей роли на этой земле до Дня воскресения. Они — хранители самого дорогого достояния, какое знало человечество за долгую свою историю; они — избранные, чтобы нести знамя Аллаха, и только знамя Аллаха, на земле, и этим знаменем встречать знамёна джахилии всевозможных примет: национализма, патриотизма, этничности, расизма, сионизма, крестоносства, колониализма, безбожия.. вплоть до последних примет джахилии, которые воздвигают джахилиты на земле, при всём разнообразии названий и терминов, времён и мест.

178Достояние веры, которое мусульманская община хранит на земле как страж и наследует от древнейших посланий, — самое благородное и самое прочное достояние в жизни человечества. Оно из ведения и света, из уверенности и спокойствия, из довольства и счастья, из знания и убеждённости.. Сердце, лишённое этого достояния, захлёбывается тревогой и мраком; его осаждают наваждения и сомнения, им овладевают печаль и горе — душа мечется во тьме потерянной, не ведая, куда поставить ногу, — какое жуткое блуждание!

179И стоны сердец, лишённых этого пропитания, этого утешения, этого света, — мучительные стоны во всех веках.. Это если в сердцах есть чуткость, живость, жажда знания и стремление к убеждённости. Но глухие, мёртвые, огрубевшие сердца могут и не ощутить этой тоски, и не терзают их муки жажды знания.. И тогда живут они на земле, словно скотина: едят и наслаждаются, как едят и наслаждаются стада, — могут бодаться и лягаться, как скотина, или хищничать и терзать, впадая в тиранию и деспотизм, в неправду и насилие, сея порчу на земле.. И живут проклятыми Аллахом, проклятыми людьми!³

180Общества́, лишённые той милости, — общества жалкие, даже если тонут в материальной роскоши, — пустые, даже если производство в них громоздится слой на слой, тревожные, даже если в них есть свободы, безопасность и внешний мир.. И перед нами сегодня народы земли предъявляют свидетельства этого явления, отрицать которые может лишь увёртливый, надменный перед очевидным!

181Верующие же в Аллаха, Его ангелов, Его Писания и Его посланников обращаются ко Господу своему в повиновении и предании себя Ему и знают, что к Нему возвращаются, — и просят у Него прощения за недостойность:

«Они говорят: "Мы слушаем и покоряемся! Твоего прощения мы просим, Господь наш, и к Тебе предстоит прибытие"» (аль-Бакара: 285).

182В этих словах явлен след веры в Аллаха, Его ангелов, Его Писания и Его посланников. Явлен он в слушании и повиновении: слушании всему, что пришло к ним от Аллаха, и повиновении всему, чем повелел Аллах. Ведь это выделение Аллаха одним во владычестве, о котором говорилось прежде, — принятие всякого повеления и его исполнение. Нет ислама без повиновения велению Аллаха и проведения пути его в жизнь; нет веры там, где люди отворачиваются от веления Аллаха — будь то великое или малое среди дел их жизни, — или где не проводят закон Его, или где черпают свои представления о творении и поведении, об обществе, экономике и политике из источника, отличного от источника Его. Верой же является лишь то, что укоренилось в сердце и что подтверждено делом.

183А вместе со слушанием и повиновением — чувство собственной недостаточности и бессилия воздать благодеяниям Аллаха должной благодарностью, исполнить обязательства Аллаха должным образом, — и прибегание к милости Аллаха, чтобы…

184¹ См. начало первого тома «Под сенью Корана», с. 39–54.

185² См. книгу Мухаммада Кутба «Методика исламского воспитания» (изд-во «Дар аш-Шурук»), глава «Противостоящие линии в человеческой душе».

186³ Здесь Омар Хайям:

187Чувствую в душе след философов,

188но не обретаю в жизни ничего, кроме горя.

189Увы! Вот уже близок мой час,

190а мысль всё не решит загадки судьбы.

191Проходят дни мои, не принося выгоды, —

192и душа не ведает покоя, метаясь меж двух пределов: того, что было, и того, что истлеет…

193…покрывала их недостаточность и бессилие Своим снисхождением:

«Твоего прощения мы просим, Господь наш» (аль-Бакара: 285).

194Но просьба о прощении приходит лишь после того, как прежде всего принесено предание себя Аллаху, провозглашены слушание и повиновение с самого начала — без упорства и отрицания. И за нею следует такое же убеждение: исход — к Аллаху. Исход к Нему — и в здешней жизни, и в Последней жизни. Исход к Нему — во всяком деле и во всяком грядущем дне, выступающем из-за завесы сокровенного..

195«Завтра приходит из-за завесы сокровенного,

196а день сегодняшний — мой, и я не беспечен,

197покуда не узрю красы мира своего..

198Как часто рушатся упования!»

199«Неужель утолится жажда во прахе исходящего века?

200Склонюсь под смертью, что спешит, как путник к водопою, —

201подай испить, о мечта души моей!»

202«Юности время не хранит,

203и питьё его горько, как прах могильный;

204сотрёт оно имена наши из книги бытия —

205ведь предел дней есть мера щедрости его».

206И говорит Джеймс бен Давуд в «Ветхом Завете»:

207«Суета сует, всё — суета! Какая польза человеку от всех трудов его, которыми он трудится под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля стоит вовеки. Солнце восходит, и солнце заходит, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идёт ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своём, и возвращаются ветры на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы течь вновь. Много слов — и много в них суеты: не может человек всего пересказать. Не насыщается око зрением, не наполняется ухо слушанием. Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, — и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чём говорят: „Смотри, вот это новое“, — но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем, и о том, что будет после, не останется памяти у тех, кто придёт потом...»

208…труд. Нет прибежища от Аллаха, кроме как к Нему, нет защитника от Его могущества, нет отвращения Его решения, нет избавления от наказания Его — иначе как милостью Его и прощением Его:

«К Тебе — прибытие» (аль-Бакара: 285).

209Эти слова вмещают веру в Последний день, как мы видели, а вера в Последний день — одно из требований веры в Аллаха согласно исламскому мировоззрению, которое стоит на основании том, что Аллах сотворил человека, дабы сделать его наместником Своим на земле, по завету от Него и условию, охватывающему всё малое и великое из деятельности его на этой земле; что сотворил его и сделал наместником, чтобы подвергнуть его испытанию в жизни здешней, а затем даровать ему воздаяние по завершении испытания.. Потому Последний день и воздаяние в нём — неизбежность из неизбежностей веры согласно исламскому мировоззрению.. И именно такая вера формирует совесть мусульманина и его поведение, взгляд его на дела и плоды в этой ближайшей жизни. Идёт он путём покорности, утверждения блага, стояния за истину и обращения к добродетели — будет ли плодом этого на земле покой для него или тягость, прибыль или убыток, победа или поражение, обретение или лишение, жизнь или мученичество, — ибо воздаяние его там, в обители Последней, после успеха в испытании и прохождения экзамена.. Не отвратят его от покорности, истины, блага и добродетели ни то, что весь мир встанет против него с вредом, злом и убийством.. Он ведь имеет дело с самим Аллахом, исполняет завет Его и условие Его и ждёт воздаяния там!

210Воистину, это великая целостность. Печать исламского вероучения рисует этот короткий аят: вера в Аллаха и Его ангелов, вера во все Его Писания и посланников — без различения между посланниками, слушание и повиновение, обращение к Аллаху, убеждённость в Дне расчёта. Это и есть ислам — вероучение, достойное стать завершением вероучений и последним из посланий; вероучение, представляющее шествие веры непрерывным потоком от начала творения до его конца, линию единства, сплошную и неразрывную, соединённую руками всех посланников Аллаха, ступень за ступенью ведущую человечество вверх по склонам восхождения, раскрывающую ей единый закон — по мере её сил, — пока не приходит ислам и не провозглашает полноту единства закона, оставив человеческому разуму подробности и применение.

211Далее — это вероучение, признающее человека человеком, а не животным, ни камнем, ни ангелом, ни шайтаном. Признаёт его таким, каков он есть, — со слабостью его и с силой его, — и берёт его единой целостностью, составленной из тела, наделённого влечениями, разума, наделённого мерой, духа, наделённой тоской.. Накладывает на него из обязанностей столько, сколько он может вынести, соблюдая согласие между обязанностью и способностью — без тяжести и насилия, — и отвечает всем нуждам тела, разума и духа в гармонии, воплощающей фитру.. А затем возлагает на человека ответственность за выбор пути, который он сам избрал:

«Аллах не возлагает на душу сверх её возможностей. Ей достаётся то, что она приобрела, и против неё — то, что она совершила» (аль-Бакара: 286).

212Так представляет себе мусульманин милость Господа своего и справедливость Его в обязанностях, которые Аллах возложил на него в наместничестве на земле, и в испытании его посреди этого наместничества, и в воздаянии ему за деяния его — как предел ласковости. Успокоено сердце его на милости Аллаха и справедливости Его во всём этом; не тяготится он своими обязанностями, не теснит их грудь и не отягощается ими, — ведь он уверен, что Аллах, возложивший их на него, лучше знает истинную меру его сил, а не будь они в пределах его сил, не возложил бы их на него. К свойствам этого мировоззрения — помимо того покоя, безмятежности и душевного тепла, что оно вливает в сердце, — принадлежит и то, что оно воспламеняет решимость верующего стряхнуть слабость с себя перед своими обязанностями, когда он чувствует, что они ему по плечу, — а не будь они ему по плечу, не предписал бы их ему Аллах. Если же он однажды ослабеет, однажды устанет или отяжелеет ноша — он понимает: слабость от него самого, а не непосильна ноша! Воспламеняется решимость его, стряхивает он слабость и обретает новое рвение к исполнению, пока дело в пределах возможного для него! Это благородное внушение, поднимающее дух всякий раз, когда тот ослабевает на всём протяжении пути! Таково воспитание и духа верующего, его рвения и воли — поверх вооружения его мировоззрения истиной воли Аллаха о нём во всём, чем Он его обязывает.

213Затем — вторая половина этого мировоззрения:

214«Ей — то, что она приобрела, и на ней — то, что она совершила»..

215Ответственность индивидуальна: не достигнет душа ничего, кроме приобретённого ею, и не понесёт душа ничего, кроме совершённого ею.. Индивидуальна ответственность, и возвращение каждого человека ко Господу его — со свитком его собственным, где записано всё, что сделано им за него или против него. Не перекладывает он вины ни на кого и не ждёт помощи ни от кого.. Возвращаются люди ко Господу своему поодиночке — и эта единичность, когда сердце постигнет её с убеждённостью, делает каждого индивидуума позитивной единицей, с которой никто из рабов Аллаха не смеет поступить с правом Аллаха в ней иначе как по праву. Стоит каждый человек защитником права Аллаха в себе перед всяким соблазном, всякой тиранией, всяким заблуждением и всякою порчей. Отвечает он за эту свою душу и за право Аллаха в ней, а право Аллаха в ней — покорность Ему во всём, согласно откровению, которое ниспослали Аллах и Его посланник в подробностях её, и мере, назначенной ей во всяком её состоянии, явном ли под соблазном и заблуждением или под принуждением и тиранией, — исключая вынужденного, чьё сердце спокойно в вере. Никто из этих рабов не отвратит от него [возмездия] в День воскресения, и нет у него заступника; никто из этих рабов не понесёт за него ничего из груза его, и нет ему помощника ни от Аллаха, ни от Последнего дня.. Оттого всякий человек смело берёт на себя защиту себя и права Аллаха в себе — ведь именно он один, отдельно и одиноко, предстанет за воздаяние своё! Нет страха от этой единичности на этом поприще — ведь из требований веры следует, что каждый индивидуум живёт жизнью общины, по праву общины на нём, поскольку он — сторона права Аллаха, как и сама душа его. Предписано ему поддерживать общность с общиной имуществом своим и заработком, трудом своим и советом своим — в утверждении истины в обществе и низвержении лжи, в закреплении блага и добродетели и отведении зла и порицаемого.. И всё это вменяется ему в заслугу или в вину в свитке его в тот день, когда он предстанет пред Аллахом единичным — и там получит воздаяние своё!

216И словно почувствовали верующие эту истину и постигли её.. Вот из сердец их вырывается мольба трепетная и смиренная, которую коранический текст приводит способом коранической образности, — так что словно слышим мы её в сокрушении после провозглашения истины обязанностей и истины воздаяния:

«Господь наш! Не взыщи с нас, если мы позабыли или ошиблись. Господь наш! Не возлагай на нас бремя, которое Ты возлагал на тех, кто был до нас. Господь наш! Не обременяй нас тем, что нам не под силу. Будь снисходителен к нам, прости нас и помилуй! Ты — наш Покровитель, даруй же нам победу над людьми неверными» (аль-Бакара: 286).

217Это мольба, изображающая состояние верующих с Господом их: ведание ими своей слабости и бессилия, нужды их в милости Его и прощении Его, в подкреплении от Него и помощи Его, прилепление спин их к опоре Его, прибегание их к покрову Его, принадлежность их Ему и очищенность от всего, что Ему враждебно, готовность их к джихаду на пути Его и испрашивание победы у Него.. Всё это — тихие и трепетные ноты, передающие своим ритмом биение сердца и трепетание духа..

218«Господь наш! Не взыщи с нас, если мы позабыли или ошиблись»..

219Молитва верующих рабов Аллаха исходит здесь из сознания, что забывчивость и ошибка — не упрямство и не принуждение против веления,

220«Господь наш! Не возлагай на нас бремя, которое Ты возлагал на тех, кто был до нас»..

221Эта молитва исходит из истории мусульманской общины, из истории всего посланничества, и из знания ими — чему научил их Господь их в этом Коране — того, каким было поведение народов, к которым приходили послания прежде них, и какие бремена и тяжести возложил на них Аллах в наказание за некоторые из дел их. Ведь запретил Аллах сынам Исраиля некоторые блага за их деяния, и в суре «аль-Анам»: «Иудеям Мы запретили всё имеющее когти, а коровам и овцам запретили их жир, кроме того, что носили их спины или внутренности или что смешано с костями» («аль-Анам»: 146).. Предписано было им и умерщвление самих себя в искупление поклонения их тельцу, как упоминалось в начале этой суры.. Запрещён им был и шаббат — искать в нём благо или добычу.. Вот почему верующие молят Господа своего не возлагать на них тяжестей, подобных тем, что были возложены на тех, кто был прежде них, — ведь Аллах послал Пророка-неписанного с законом, снимающим с уверовавших в него из всего человечества: «бремя и оковы, которые были на них».. Так пришло это вероучение — просторное и лёгкое, необременительное и мягкое, отвечающее фитре и идущее по линии фитры. Посланнику же ﷺ сказано: «Облегчай и выбирай лёгкое»¹.

222Однако величайшее бремя, которое снял Аллах с плеч мусульманской общины, — то самое, что возложил Аллах на загривки народов, которых делал наместниками на земле прежде них, пока те не нарушили завета наместничества и не уклонились от него.. это величайшее бремя — бремя рабства раба рабу: воплощённое в законотворчестве раба для раба, в покорности раба рабу — себе ли самому, сословию ли своему, укладу ли своему.. Именно это величайшее бремя отверг Аллах от рабов Своих верующих, вернув их к поклонению Ему одному, повиновению Ему одному и принятию шариата от Него одного. Этим рабством Единому Единственному Он освободил души их, умы их и всю жизнь их от рабства рабам!

223Рабство Аллаху одному — воплощённое в принятии законоположений, законов, ценностей и мерил от Него одного — и есть точка отправления и освобождения человеческого. Освобождение от власти деспотов и тиранов, от власти жрецов и служителей культов, от власти наваждений и суеверий, от власти обычая и привычки, от власти страсти и похоти, от всякой власти ложной — от той тяжести, что выкручивает шеи людей и пригибает чела их пред кем-либо, кроме Единого Могущественного Владыки.

224И молитва верующих: «Не возлагай на нас бремени, которое Ты возлагал на тех, кто был до нас», — это утверждение чувства их благодати освобождения от рабства рабам и вместе с тем подобного ему страха перед возвращением в ту глубочайшую пропасть.

225«Господь наш! Не обременяй нас тем, что нам не под силу»..

226И это молитва, выдающая истину предания себя. Верующие не намерены уклоняться от какой бы то ни было обязанности Аллаха, но лишь обращаются к Нему, моля и надеясь, что Он помилует их слабость и не возложит на них того, чего они не вынесут, — дабы не оказаться им бессильными и не проявить небрежность.. Иначе — это абсолютная покорность и предание себя.. Это жажда малого на милость Великого, надежда немощного раба на милосердие Владыки, распоряжающегося всем, прошение того, что подобает Аллаху в обращении Его с рабами Своими: щедрости и благости, любви и облегчения.

227Затем — признание слабости и опасение недостойности, которая может быть стёрта лишь милостью Аллаха, Прощающего, Всепрощающего:

228«Будь снисходителен к нам, прости нас и помилуй»..

229Вот подлинная гарантия прохождения испытания и обретения довольства. Раб несовершенен, сколь бы ни старался исполнить, — и милость Аллаха к нему в том, чтобы обращаться с ним снисхождением, милосердием и прощением.. Передают от Аиши, да будет доволен ею Аллах: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Никому из вас не войти в Рай по делам его».. Сказали: «И тебе ли, о Посланник Аллаха?» Он сказал: «И мне — если только Аллах не окутает меня милостью Своей»².

230Такова суть состояния верующего в его благолепии: трудиться всеми силами и чувствовать при этом свою недостаточность и бессилие.. и после того — неиссякаемая надежда на Аллаха, устремление к снисхождению, прощению и великодушию.

231И наконец прилепляют верующие спины свои к опоре Аллаха, выступая на джихад на пути Его — ради утверждения истины, которую Он пожелал, и возвышения религии Его на земле и метода Его, «дабы не было искушения и чтобы религия была вся для Аллаха».. Прилепляют верующие спины свои к опоре Аллаха Милостивого и поднимают знамя Его над головами своими, причисляя себя к Нему одному, когда джахилия причисляет себя ко всевозможным лозунгам и вывескам; ищут победы Его для покровителей Своих, ибо Он — Покровитель их единый, и именем Его сражаются с неверными восстающими: «Ты — наш Покровитель! Даруй же нам победу над людьми неверными»..

232Это завершение, вмещающее суру, вероучение, представление верующих и их обращение к Господу их во всём…

233Этот Коран — писание этого призыва. Он — его дух и его побудитель. Он — его основа и само его бытие. Он — его страж и его хранитель. Он — его разъяснение и его толмач. Он — его конституция и его метод. Он — в конечном счёте тот источник, из которого черпает призыв — как черпают из него и деятели призыва — средства действия, методы движения и…

234¹ Привёл ат-Табарани и другие.

235² Привёл аль-Бухари.

236…путь..

237Но между нами и Кораном всё ещё будет оставаться глубокая пропасть, пока мы не представим это себе живо и не воссоздадим в воображении то, что этим Кораном была адресована речь живой общине, обладавшей реальным бытием; что с ним столкнулись подлинные события в жизни этой общины; что им направлялась настоящая человеческая жизнь на этой земле; что с его помощью велась огромная битва — внутри человеческой души и на пространстве земли также. Битва, клокочущая поворотами судьбы, переживаниями и откликами.

238Между нашими сердцами и Кораном будет стоять психологический барьер, пока мы читаем его или слушаем его как нечто вроде величественных благоговейных песнопений, не имеющих никакого отношения к реалиям повседневной человеческой жизни, с которой сталкивается это творение по имени человек и с которой сталкивается эта община, именуемая мусульманами! А ведь эти аяты ниспосылались, чтобы встретить живые души, живые события и обстоятельства, обладающие реальным живым бытием; они действительно направляли те души, события и обстоятельства, когда те выжидали, дивились, строили планы вокруг него — бытия, наделённого свойствами человеческой жизни вообще и жизни мусульманской общины в особенности.

239Чудо Корана, его самое яркое свойство состоит в том, что он ниспосылался, чтобы встретить определённую реальность в жизни определённой общины, в определённый период истории; и община вела из-за него великую битву, изменившую её историю и историю человечества. Он живёт ею жизнью, сталкивается с тем, с чем сталкивается она, и вправе направлять её нынешнюю жизнь — как будто он ниспосылается сию минуту, чтобы встретить мусульманскую общину в её делах, в том, чем ей приходится расплачиваться рядом с джахилией с разных сторон, вести её битву и внутри души, и в мире совести —

240с той же живостью и той же реальностью, которые были у него там и тогда.

241Дело в том, что Писание обновляется для каждого поколения словом и смыслом, когда мы воссоздаём в воображении, как оно возвращается к тем событиям, которым этот Коран был адресован впервые.. к их бытию, движущемуся в реальной жизни, к столкновениям с событиями, кипевшими по всей Аравийской пустыне; когда община имела дело со своими врагами и своими друзьями, боролась со своими страстями и прихотями; и Коран ниспосылался тогда, чтобы встретить всё это; чтобы направлять её шаги на поле великой битвы: с самой собой, раздираемой борьбой сторон, и с врагами, выжидающими её движения — в Медине, между Меккой и в пути.. и позади неё тоже.

242Да.. нам следует прожить жизнь вместе с той первой общиной, представить её в её подлинной человечности, в её реальном бытии, в её человеческих проблемах; созерцать руководство Корана ею — руководство непосредственное — как в её повседневных делах, так и в её общих устремлениях; видеть, как Коран ведёт её за руку шаг за шагом, когда она спотыкается и поднимается, уклоняется и выпрямляется, слабеет и сопротивляется, страдает и терпит, восходя по крутой лестнице медленно, с трудом, в терпении и усердии. В ней явлены все свойства человека, вся слабость человека и все силы человека.

243И тогда мы ощутим, что и мы адресованы Кораном точно так же, как была адресована ему первая община, и что наша человеческая природа, которую мы видим, знаем и чувствуем во всех её проявлениях, способна откликнуться на Коран и извлечь пользу из его руководства на том же самом пути.

244И мы почувствуем, что он и с нами — сегодня и завтра, что он не просто величественные благоговейные песнопения, далёкие от нашей конкретной действительности, равно как не история, которая прошла и минула, чья ценность для ведения человечества утрачена.

245Воистину, Коран — реальность, обладающая непрерывным бытием, подобно самой этой вселенной. Вселенная — зримое Писание Аллаха, а Коран — возвещаемое Писание Аллаха. Оба они — свидетельство и знамение их Творца; оба существуют, чтобы действовать.. Вселенная со своими незыблемыми законами всё ещё движется и исполняет ту роль, которую определил ей её Создатель. Солнце всё ещё течёт по своей орбите и выполняет своё назначение, луна — то же самое, и остальные звёзды и светила: время не властно отнять у них исполнение их роли, которую они вершат в космическом просторе. Так и Коран исполняет свою роль для человечества — и остаётся самим собой. Ведь человек тоже остаётся самим собой. Он остаётся собой в своей сути и в основе своей фитры. И этот Коран — речь Аллаха к этому человеку, той, кому Аллах адресовал её, — речь неизменная, ибо сам человек не превратился в другое создание.. Человек может испытывать влияние и оказывать его в этих условиях и обстоятельствах.. но Коран обращается к нему в основе его фитры, в основе его сути, в которой нет ни перемены, ни изменения, — и это не потому, что облик его жизни вчера и завтра одинаков, а потому, что он создан для этого; это — последнее обращение Аллаха, подобно тому как природа этой вселенной постоянна, пребывая в движении, без смены.

246Если смешно кому-нибудь сказать о солнце, например: это звезда древняя, «реакционная», подобало бы заменить её звездой новой, «прогрессивной»! или о человеке: это творение древнее, «реакционное», подобало бы заменить его другим существом, «прогрессивным», — ради благоустройства этой земли!!

247Если смешно говорить такое о том или о другом, то тем более справедливо, чтобы именно так обстояло дело с Кораном — последним обращением Аллаха к человеку.

248Эта сура являет собой живой отрезок из жизни мусульманской общины в Медине после «битвы при Бадре» — во втором году хиджры — до времени после «битвы при Ухуде» в третьем году. И всего множества обстоятельств, окружавших эту жизнь в течение этого периода. И роли Корана — наряду с событиями — в этой жизни, его взаимодействия с ней во всех аспектах.

249(1) См.: Мухаммад Кутб, «Битва традиций». Издательство «Дар аш-Шурук».

250Тексты суры исполнены мощи и величия, так что в них встаёт образ того периода, образ жизни, которую проживала мусульманская община, образ схваток и переплетений, окружавших эту жизнь, — вместе с проникновением в сокровенное и тайное, в помыслы, рождающиеся там, в чувства, закипающие в них, — так что читающий словно живёт этими событиями, проживает их вместе с общиной, которая их переживала и взаимодействовала с ними. И если человек закроет глаза, то увидит перед собой — как увидел я — очертания восходящей мусульманской общины, её утреннее дыхание, черты, отпечатлевшиеся на лицах, чувства, сокрытые в душах. А вокруг неё — её враги: они подстерегают её, строят против неё ковы ночами, сеют среди неё клевету и сомнение, копят ненависть против неё, съезжаются против неё, бросают её в водоворот, строят перед ней боевые порядки, затем снова бросаются на неё и обрушиваются на неё.. И всё, что совершалось в битве, движение её, и всё, что сопровождало это движение, — внутренние потрясения и внешнее напряжение.. И Коран ниспосылался, чтобы встретить коварство и тайные замыслы, рассеять клевету и сомнения, утвердить сердца и стопы, направить души и мысли, прокомментировать событие и извлечь из него урок, прояснить представление и удалить с него мрак, предостеречь мусульманскую общину от коварного врага и крепких ков, вести её шаги и укреплять её — Ведающий тем, что таят груди.

251А поверх всего этого остаются наставления и уроки, которые содержит сура, — чистые, свободные от уз времени и места, от уз обстоятельств и переплетений: они обращены к человеческой душе и к мусульманской общине — сегодня и завтра, — ко всему человечеству, словно ниспосылаются сию минуту, говорят о её сегодняшнем деле, сталкиваются с её нынешней реальностью. Ибо сура не излагает частностей и не повествует подробно, но устанавливает основы и опоры — решения Предведущего, Мудрого.

252Отсюда явствует, что этот Коран — Коран этого призыва в любом месте и в любую эпоху, что он — конституция этой общины для любого поколения и во всех отношениях, что он — указывающий путь и ведущий по нему на протяжении сменяющихся веков.. ибо он — последнее обращение Аллаха к этому человеку во все времена.

253К слову, рассказ о суре «Семейство Имрана» (сура: 3) уже начался на страницах предыдущих частей — там, где мы шли за Посланником, ﷺ, шагнув за ту остановку, которую мы обрисовали прежде в этих комментариях в начале обзора суры «Корова» (сура: 2).

254Произошла великая битва при Бадре, и Аллах записал в ней победу мусульман над курайшитами. И эта победа, при тех обстоятельствах и переплетениях, что её окружали, несла в себе дыхание чудес, запредельных обыкновению.. Поэтому такой человек, как Абдуллах ибн Убайй ибн Салул, один из знатнейших хазраджитов, был вынужден поступиться своей гордостью и своей ненавистью к этой религии и её пророку ﷺ, сдержать свою злобу и зависть к благородному Посланнику и присоединиться — лицемерно — к мусульманской общине, говоря: «Это дело совершилось..», то есть: оно обрело ход, которому он следует неуклонно и которого никто не отвратит!

255Так семя лицемерия нашло в Медине почву — и проросло. Ещё до Бадра находились те, кто оказался вынужден к лицемерию из-за своих близких, вошедших в Ислам, — и сложилась группа людей, в числе которых были и влиятельные лица, вынужденная притворяться приверженной Исламу и примыкать к мусульманскому сообществу, тогда как в глубине себя они таили злобу и вражду к Исламу и мусульманам; они подстерегали удобный случай, прощупывали бреши в рядах и ожидали событий, которые ослабили бы силы мусульман или пошатнули бы мусульманский строй, — чтобы обнажить то, что было в их сердцах, либо нанести внезапный решающий удар, если это окажется в их власти!

256И для мусульман — и прежде всего для пророка Ислама, мир ему и благословение Аллаха, — происки лицемеров были опасны, даже более того. Ибо Ислам рушил стены, разделявшие ауситов и хазраджитов, после того как по милости Аллаха сделал их братьями, — и оставался Ислам единым строем, без смуты в нём.

257Иудеи же пришли в ярость и восплачались о победе мусульман при Бадре; закипела их ненависть к мусульманской общине, и они пустили в ход всё, чем владели, — тайные ковы, интриги и попытки расколоть исламский строй, посеять растерянность в сердцах мусульман, распространять сомнения и подозрения — и в их вероубеждении, и в их душе!

258В этот период и произошло событие с племенем кайнука, обнажившее вражду и её скрытую суть — невзирая на те договоры, которые иудеи заключили с Пророком, ﷺ, после его прибытия в Медину.

259Точно так же многобожники были потрясены своим поражением при Бадре; они просчитывали тысячекратно победу Мухаммада, ﷺ, и лагеря Медины — и ту угрозу, которая сковывала их замыслы и ставила под удар само их существование! Поэтому они готовились отразить эту угрозу как можно скорее, прежде чем покончить с ней станет невозможным.

260А если враги исламского лагеря были в разгаре своей силы — и в разгаре своей ненависти!, то мусульманский строй в Медине всё ещё находился в начале своего становления, не вполне слаженный. Была в нём избранная когорта первенцев из мухаджиров и ансаров, но были в нём и души, и личности, которым предстояло созреть позже. И всей общине в целом предстояло пройти через реальные испытания, которые сгладят шероховатости, прояснят истину призыва, истинную природу окружавших его обстоятельств, истинную суть его практического метода и возлагаемых им обязанностей.

261У лицемеров — во главе с Абдуллахом ибн Убайй — было своё место в этом обществе, и их родственные и племенные связи ещё не порвались; а в душах мусульман ещё не созрело чувство, что одна лишь их вера — вот их семья, их племя, их родство и их близость, что она одна собирает их в единый строй и определяет их судьбы (как это явится в событиях «битвы при Ухуде» при разборе текстов, посвящённых ей в суре).

262У иудеев тоже было своё место в Медине, их экономические и договорные связи с её жителями. Их вражда к Исламу ещё не обнаружилась ясно, да и в душах мусульман ещё не созрело чувство, что одна лишь их вера — вот их завет и их родина и основа их принадлежности, — чувство, которое защитило бы их от наущений, сомнений и смятения. И находились такие, кто внимал речам иудеев внутри мусульманской общины и поддавался им. И находились такие, кто отводил от них то, чего желал Пророк, ﷺ, — меры, которые надлежало применить к ним, дабы отвратить их козни от мусульманского строя (как это случилось с заступничеством Абдуллаха ибн Убайй за племя кайнука и с его грубостью по этому поводу к Посланнику, ﷺ).

263С другой стороны, мусульмане одержали эту полную, ослепительную победу с наименьшим напряжением борьбы и затрат. Выступил тот малочисленный отряд мусульман — без конницы и снаряжения, почти без всего, — навстречу тому огромному войску курайшитов со всеми его силами и снаряжением. И вскоре битва разрешилась этой блистательной победой.

264И эта победа была первым сражением, в котором воины Аллаха сошлись с воинами многобожия, — долей из предопределения Аллаха, в тот день — гранью Его мудрости. Быть может, она должна была утвердить нарождавшийся призыв и упрочить его, более того — доказать его реальное существование на суде битвы, чтобы он мог затем идти своим путём.

265Что же до мусульман, то, возможно, эта победа запала в их души как нечто естественное, само собой разумеющееся, как то, что будет сопутствовать им непременно, при любых обстоятельствах, на всех этапах пути! Разве не мусульмане они? Разве не неверные их враги? Стало быть, победа неизбежна, коль скоро мусульмане встретятся с неверными!

266Однако закон Аллаха о победе и поражении не столь прост и наивен; у этого закона есть свои требования — в становлении душ и построении рядов, в подготовке численности и средств — равно для сокровенных движений души и для движений на поле боя. Именно этому пожелал Аллах научить их, допустив их поражение в «битве при Ухуде», — так, как представляет это картина, приведённая в суре, со всеми её воздействиями на душу и на строй.

267И когда мы оглядываемся на «битву при Ухуде», мы видим, что преподавание мусульманам этого урока стоило им тех жертв, которых оно им стоило, — и мучеников во главе с Хамзой, да будет доволен им Аллах и благоволение Его, — и стоило им того, что оказалось горше всего этого для их душ: увидеть своего любимого Посланника залитым кровью, с разбитым зубом;

268…и падают в яму, и погружаются в неё горла утонувших лицами вниз, — о Посланник Аллаха ﷺ! Деяние, которому ничто не может быть равно по весу в душах мусульман!

269Далее — обзор «похода при Ухуде»: а Ухуд занимает в суре большой отрезок, целиком отданный разветвлённым наставлениям, призванным очистить исламское миропонимание от всякого налёта, утвердить ясную, сияющую истину единобожия и дать ответ на кривотолки людей Писания — как те, что рождаются из их собственных отклонений в вероучении, так и те, что они намеренно бросают в мусульманский строй ложные сомнения из-за вражды к этой религии.

270Ряд преданий сообщает, что аяты с первого по восемьдесят третий были ниспосланы в связи с беседой с делегацией христиан Наджрана из Йемена, прибывшей в Медину на девятый год хиджры. Мы же исключаем, чтобы девятый год был временем ниспослания этих аятов. Из их природы и содержания ясно, что они ниспосланы в первый период хиджры, когда мусульманская община была ещё юным ростком и когда козни иудеев и других оказывали сильнейшее воздействие и на само её существование, и на её поведение.

271И верна или нет передача о том, что эти аяты ниспосланы по поводу делегации Наджрана, — ясно из темы, которую они разбирают, что они обращены против сомнений христиан, особенно всего, что связано с 'Исой, мир ему; вращаются вокруг вероучения чистого единобожия, каким его принёс ислам; исправляют то, что вкралось в их догматы из отклонения, смешения и искажения; и призывают их к единой истине, которую содержали их подлинные Писания, прежде чем Коран пришёл засвидетельствовать их правдивость.

272Однако эта глава содержит вместе с тем указания, напоминания и предостережения мусульманам насчёт козней людей Писания. А из людей Писания, живших по соседству с ними, то есть из жителей Медины, такую опасность представляли одни лишь иудеи.

273Как бы там ни было, эта глава, занимающая около половины суры, изображает одну из сторон противоборства между исламским вероучением и извращёнными верованиями во всём Аравийском полуострове.. И это вовсе не теоретический спор: это — теоретическая сторона всеобщей, всесторонней битвы между молодым мусульманским сообществом и всеми его врагами, которые стягивались вокруг него, готовились к удару и употребляли в войне против него всякое оружие и всякие средства — ради попытки пошатнуть вероучение! По своей сути это та самая битва, которая не прекращается и до сего мгновения между мусульманской общиной и её врагами.. И враги всё те же: колониализм старый и новый, сионизм мировой и крестоносство мировое.

274А сопоставление текстов суры показывает, что средства остались теми же средствами и цели — теми же целями. И проясняется, что этот Коран — Коран этого призыва и опора этой общины — и сегодня, как и вчера: как он был её Кораном и опорой вчера, в пору её первого становления. И никто не станет нынче отворачиваться от того, чтобы просить совета у этого Наставника и прибегать к этому источнику в непрестанной битве, кроме того, кто отказывается от оружия победы в самой битве и вводит в заблуждение себя или общину — на службу её давним врагам, из глупой беспечности или из гнусного коварства!

275Из обсуждений, обзоров и наставлений в этом первом отрезке становится ясной позиция людей Писания, уклонившихся от собственного Писания, по отношению к мусульманской общине и новому вероучению — например, в текстах вроде этих:

«Он — Тот, Кто ниспослал тебе Писание; в нём есть аяты, ясные по смыслу, — они основа Писания, — и другие, иносказательные. Те, в чьих сердцах уклонение, следуют за иносказательными, желая посеять смуту и домогаясь их толкования…» (Аль Имран: 7)

«Не видел ли ты тех, кому была дана доля Писания? Их зовут к Писанию Аллаха, чтобы оно рассудило между ними, — но тут же часть их отворачивается, уклоняясь?» (Аль Имран: 23)

«О люди Писания! О чём вы препираетесь насчёт Ибрахима, тогда как Таурат и Инджил были ниспосланы лишь после него?..» (Аль Имран: 65)

«Хотела бы, чтобы вы впали в заблуждение, одна часть людей Писания…» (Аль Имран: 69)

«О люди Писания! Почему вы не веруете в знамения Аллаха, тогда как сами свидетельствуете о них?» (Аль Имран: 70)