аль-Маида (часть 13)#

1Ад-Даракутни выводит этот же хадис и по иной цепочке — от Абу Хурайры, да будет доволен им Аллах: некто спросил Посланника Аллаха ﷺ о хадже, и его спросили: «Каждый ли год, о Посланник Аллаха?» Он сказал: «Кто это говорит?» — «Такой-то». Он сказал: «Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа: скажи я „да“ — он стал бы обязательным. Стань он обязательным — вы не осилили бы его, а не осилив — впали бы в неверие». И ниспослал Аллах Всевышний: «О те, которые уверовали! Не спрашивайте о вещах, которые, если откроются вам, огорчат вас» (Аль-Маида: 101).

2Муслим приводит в своём «Сахихе» хадис от Анаса, да будет доволен им Аллах: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «..Клянусь Аллахом, я не упущу ни одной вещи, о которой вы меня спросите, — я непременно сообщу вам о ней, пока остаюсь на этом моём месте». Тут встал человек и спросил: «Куда мне входить, о Посланник Аллаха?» Он ответил: «В Огонь». Тогда встал Абдуллах ибн Хузайфа и спросил: «Кто же я, о Посланник Аллаха?» Он ответил: «Твой отец — Хузайфа».

3Ибн Абдуль-Барр говорит: Абдуллах ибн Хузайфа переселился в землю Хабаш (Абиссинию) во время второй хиджры и участвовал в Бадре, а та была «днём Дубабы»; и Посланник Аллаха ﷺ отправил его к Кисре (персидскому шахиншаху) с письмом Посланника Аллаха ﷺ. Когда же он спросил: «Кто же я, о Посланник Аллаха?» — и услышал: «Твой отец — Хузайфа», — его мать вскричала: «Горе тебе, сынок! Разве ты хочешь, чтобы твоя мать оказалась выставленной на глазах у людей как женщина джахилии, совершившая то, что совершали женщины джахилии?!» Он ответил: «Клянусь Аллахом, будь мой отец даже чёрным рабом — я пошёл бы за ним».

4А в другой раз Посланник Аллаха ﷺ вышел к людям с раскрасневшимся лицом и сел на минбаре. Встал человек и спросил: «Где моё место?» Он ответил: «В Огне». Встал другой и спросил: «Кто я?» Он ответил: «Твой отец — Хузайфа». Тогда (Абдуллах) сказал: «Мы довольны Аллахом как Господом, Исламом как религией, Мухаммадом ﷺ как пророком и Кораном как имамом. Нет, о Посланник Аллаха, — не рассказывай нам о наследии джахилии и многобожия». После этого он прочитал им этот аят: «О те, которые уверовали! Не спрашивайте о вещах, которые, если откроются вам, огорчат вас.. аят» (Аль-Маида: 101).

5(1) В другой передаче Ибн Джарира — от Анаса: они допытывались у Посланника Аллаха ﷺ, пока не вынудили его остановиться на этом вопросе, и он сказал то, что сказал. Есть и другая передача у Ибн Джарира — от Абу Хурайры; мы приведём её в самом ходе изложения.

6Весь этот свод преданий — наряду с другими — рисует картину того рода вопросов, о которых Аллах запретил верующим даже спрашивать. Ведь этот Коран явился не для того лишь, чтобы утвердить вероучение, и не для того лишь, чтобы установить законоположение, — но также и для того, чтобы воспитать общину и вырастить общество, формируя отдельных людей по выработанному Им самому методу — методу мысли и нравственности. И вот здесь Он обучает их этике вопроса, границам исследования, методу познания.. Поскольку именно Аллах Святой ниспослал эту шариатскую систему и Он же ведает сокровенным, то благоговение требует, чтобы рабы оставляли за Ним право развернуть эту систему в подробностях или держать её в общем виде — и точно так же оставляли за Ним раскрытие сокровенного или его сокрытие. Пусть стоят люди в этих пределах там, где их поставил Знающий, Ведающий: не отягощают себя уточнением текстов и погоней за догадками и домыслами — и не гонятся в то же время за сокровенным, силясь раскрыть то, чего Аллах не раскрыл и чего им не постичь. Аллаху известнее возможности людей и их нужды: Он законодательствует для них в рамках их возможностей и раскрывает им из сокровенного то, что доступно их природе. А есть вещи, которые Аллах оставил в общем виде или вовсе неведомыми, — и людям ничуть не хуже оставить их такими, как пожелал Аллах.

7Но вопрос, заданный в эпоху пророчества, в пору ниспослания Корана, мог сделать ответ обязывающим и тягостным: иных он огорчил бы, на всех наложил бы новую ношу — и на тех, кто придёт после них.

8Потому Аллах и запретил верующим спрашивать о том, раскрытие чего их огорчило бы; и предупредил, что если они спросят об этом в эпоху откровения, при жизни Посланника Аллаха ﷺ, им будет отвечено — и на них лягут обязанности, которые Аллах уже простил и оставил неиспрошенными: «О те, которые уверовали! Не спрашивайте о вещах, которые, если откроются вам, огорчат вас. Если же вы спросите о них, когда ниспосылается Коран, они откроются вам: Аллах простил это» (Аль-Маида: 101).

9То есть: не спрашивайте о том, что Аллах простил и оставил неразвёрнутым — без предписания или без деталей, — дабы в общей форме была широта.. как, например, Его повеление о хадже.. — или оставил нераскрытым то, что оказалось бы в тягость.

10Потом Он привёл им пример тех, кто был прежде их: среди людей Писания были такие, кто усложнял собственное положение вопросами об обязанностях и предписаниях. Когда же Аллах вменил им это, они не уверовали в это и не исполнили. А ведь если бы они смолчали и приняли ту лёгкость, которую Аллах пожелал для Своих рабов, Он не усложнял бы им — и не пришлось бы им нести бремя недолжного исполнения и неблагодарности.

11Так, им подошла бы в корове любая корова.. — но они принялись расспрашивать о её признаках и вдаваться в мельчайшие детали этих признаков. Так же было и с тем главным, что они сами выпросили, а потом оказались не в силах вынести! Во многом из этого — воспитание, испытание и воздаяние!

12В достоверном хадисе Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Оставьте меня тем, что я вам оставил: ведь погибли те, кто был до вас, из-за множества своих вопросов и разногласий со своими пророками». И в достоверном же: «Поистине, Аллах Всевышний предписал вам обязанности — не губите их; установил границы — не преступайте их; запретил некоторые вещи — не посягайте на них; а о некоторых умолчал из милости к вам, не по забывчивости, — так не спрашивайте о них».

13Быть может, весь этот свод хадисов — рядом с кораническими текстами — и очерчивает метод Ислама в области познания. Знание в Исламе ищется только ради встречи с реальной потребностью — и в пределах этой реальной потребности.. Сокровенное и запредельное — не та область, куда стоит устремлять человеческие силы, пытаясь распознать и разгадать его, ибо познание его не отвечает никакой действительной нужде в жизни человечества. Достаточно сердцу человеческому уверовать в это сокровенное так, как описал его Всеведущий. Когда же вера в него перерастает в поиск его сути — она никогда ни к чему не приходит: человеку не дано способности постигать сокровенное вне тех границ, которые раскрыл Аллах.. Это — усилие, потраченное впустую, да сверх того блуждание без путеводителя, ведущее в далёкое заблуждение.

14Что же до шариатских решений, то их ищут и о них спрашивают, когда происходят реальные события, требующие этих решений.. Это и есть метод Ислама.. Случались долгие периоды, когда не ниспосылалось ни одного исполнимого шариатского решения, хотя приказы и запреты ниспосывались о вещах и деяниях; однако исполнимые нормы — пределы-наказания, дисциплинарные взыскания, искупления — не ниспосылались вплоть до возникновения мусульманского государства, которое взялось бы проводить их в жизнь.

15Первое поколение сознавало этот метод и его направленность: они не выносили решения по вопросу, пока тот не становился свершившимся фактом, — и держались в границах представленного случая, без досужего дробления текстов, дабы у вопроса и фетвы сохранялась их серьёзность и их соответствие тому воспитательному, Божественному методу. Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, проклинал тех, кто спрашивал о несбывшемся. Ад-Дарамми приводит в своём «Муснаде» от аз-Зухри: доходило до нас, что Зайд ибн Сабит, ансар, когда его спрашивали о деле, говорил: «Это случилось?» Если отвечали: «Да, случилось» — он рассказывал то, что знал. Если же отвечали: «Не случилось» — говорил: «Оставьте это, пока не случится». И передают от Аммара ибн Ясира: когда его спросили об одном вопросе, он сказал: «Это уже произошло?» — «Нет». — «Оставьте нас, пока не произойдёт; а когда произойдёт — мы осилим это для вас».

16И ад-Дарамми передаёт: нам рассказал Абдуллах ибн Мухаммад ибн Аби Шайба, нам рассказал Ибн Фудайль, от 'Аты, от Ибн Аббаса, да будет доволен Аллах ими обоими: «Я не видел людей лучших, чем сподвижники Посланника Аллаха ﷺ: они не спрашивали его ни о чём, кроме приносящего пользу: „Спрашивают они тебя о запретном месяце“ (Корова: 217).. „И спрашивают они тебя о месячных“ (Корова: 222).. — и тому подобное. Спрашивали они лишь о том, что им на пользу». А Малик сказал: «Эмир собирает тех из учёных, кто присутствует; если они сходятся на одном — решение исполняется. Вы же множите вопросы, которых ненавидел Посланник Аллаха ﷺ!»

17Аль-Куртуби в ходе толкования этого аята приводит: Муслим передал от аль-Мугиры ибн Шу'бы, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, Аллах запретил вам непочтительность к матерям, умерщвление дочерей, отказ в должном и вымогательство недолжного; и возненавидел для вас три вещи: пересуды — „говорят“ да „молвят“, множество вопросов и растрату имущества». Многие учёные пояснили: слова «множество вопросов» означают умножение вопросов по фикху из любопытства и притязательности — в том, что не ниспослано, — и утяжеление того, что Аллах сделал лёгким. Праведные предки порицали это, считая искусственным притязанием, и говорили: «Когда случится происшествие — сверяйте с ним вопрос».

18Вот он — метод реальный и серьёзный: он встречает события жизни решениями, извлечёнными из основ шариата Аллаха, — встречает практически, жизненно. Встречает, взвешивая проблему во всей её полноте — в размере, в облике, в обстоятельствах, со всеми её касательствами, — и затем выносит по ней то решение, которое ей соответствует, покрывает и объемлет её, ложась на неё точно и полно. Фетва же по вопросам несбывшимся — это фетва о неопределённой обязанности. Пока она не стала фактом, определить её невозможно; фетва о ней не ляжет на неё точно, ибо обязанность не определена. И вопрос с ответом тогда несут на себе печать легкомыслия по отношению к серьёзности шариата — равно как и противления здравому исламскому методу.

19То же относится к запросам о решениях шариата Аллаха на земле, где шариат Аллаха не установлен, — и к фетвам на таком основании! Шариат Аллаха запрашивают лишь для того, чтобы применять его решения и проводить их в жизнь. Когда же и вопрошающий, и отвечающий знают, что оба они — на земле, где шариат Аллаха не осуществляется, где не признаётся власть Аллаха ни в устройстве общества, ни в жизни людей, — то есть не признаётся божественность Аллаха на этой земле, не подчиняются Его решению и не повинуются Его владычеству, — то где же вопрос вопрошающего? И что за фетва отвечающего? Оба они — оба! — дают разрешение против шариата Аллаха и потешаются над ним, осознанно или неосознанно, одинаково!

20И то же — все эти отвлечённые теоретические штудии прикладного фикха и его решений в областях, неприменимых на деле. Это учение для препровождения времени! Лишь сотворение видимости, будто у этого фикха есть место на земле — на той самой земле, где его изучают в её учебных заведениях, но не применяют в её судах! А это — иллюзия, обманывающая каждого, кто в ней участвует, и мутящая чувства людей.

21Ибо эта религия — серьёзна. Она пришла вершить суд над жизнью. Пришла, чтобы люди поклонялись одному лишь Аллаху, и чтобы вырвать у захватчиков эту власть — власть, принадлежащую Аллаху, — вернув всё дело целиком шариату Аллаха, а не закону кого бы то ни было другого. Эта шариат пришла, чтобы судить жизнь во всей её полноте, встречать предписаниями Аллаха реальные нужды и проблемы жизни и вводить решение Аллаха в каждое происшествие в момент, когда оно случается, — соразмерно его масштабу, форме и обстоятельствам.

22Не для того приходила эта религия, чтобы стать просто эмблемой или лозунгом; и не для того, чтобы её шариат сделался предметом теоретического изучения, не имеющего связи с реальностью жизни; и не для того, чтобы жить среди несбывшихся обязанностей, порождая для этих парящих обязанностей фикховые решения в разреженном воздухе! Вот он — серьёз Ислама. Вот он — метод Ислама. И кто желает из «учёных» этой религии следовать его методу с этим серьёзом — пусть добивается верховенства шариата Аллаха в реальности жизни. Или, по меньшей мере, пусть молчит — и о фетвах, и о метании решений в воздух!

23(1) По-видимому, с опорой на передачу Муджахида от Ибн…

24…из слов Ибн Аббаса, да будет доволен им Аллах, и точно так же — из мнения Саида ибн Джубайра.

25Причины ниспослания аята «О те, которые уверовали! Не спрашивайте о вещах, которые, если раскроются вам, причинят вам огорчение…» (Аль-Маида: 101) в том числе состоят в том, что среди того, о чём люди спрашивали, были вещи, существовавшие ещё в джахилии. Мы не станем задерживаться на уточнении, что именно это был за вопрос, — однако упоминание в этом контексте бахира, саибы, василы и хами вслед за аятом, запрещающим задавать вопросы, словно указывает на некую связь… Так что ограничимся этим и обратимся лицом к самому кораническому тексту, восставшему против этих джахилийских обычаев:

«Аллах не предписывал ничего о бахире, саибе, василе и хами; но те, которые не уверовали, измышляют на Аллаха ложь, и большинство их не разумеет. Когда же им сказано: „Придите к тому, что ниспослал Аллах, и к Посланнику“, — они отвечают: „Довольно с нас того, чем следовали наши отцы“. Неужели, даже если их отцы ничего не знали и не следовали прямым путём?» (Ан-Ниса: 51–52)

26Человеческое сердце либо выпрямлено на той фитре, на которой сотворил его Аллах, — и тогда оно узнаёт Единого Бога, принимает Его своим Господом, легко сходится с Ним, просто поклоняется Ему и ясно видит свои отношения с Ним… либо блуждает по тропам джахилии и многобожия, по всем их поворотам: на каждом шагу его подстерегает тьма, на каждом изгибе — призрак. Тагуты джахилии и язычества требуют от него всевозможных обрядов поклонения себе и всевозможных жертв для своего умилостивления; и обряды эти — в поклонениях и жертвах — множатся до тех пор, пока многобожник напрочь не забывает, зачем вообще их исполняет, и исполняет их, не ведая их смысла, — и терпит от рабства всевозможным господам такое, что губит достоинство человека, дарованное ему Аллахом.

27Ислам пришёл, чтобы освободить человеческое сознание от того, что измышляют одни люди, и от их рабства всевозможным божествам и господам… Ислам пришёл, чтобы освободить человеческое сознание от иллюзий язычества и его вымыслов, вернуть человеческому разуму его достоинство и снять с него петлю божеств, их обрядов и жречества — во всех видах и формах, — и преследовать это язычество по всем его тропам и поворотам: будь то в глубинах сознания, будь то в обрядах поклонения, будь то в укладах жизни и установлениях власти и порядка.

28И вот один из таких поворотов язычества в арабской джахилии — Коран берётся за него, чтобы выпрямить его, обрушить на него свет и развеять легенды, его окружающие, а заодно утвердить основы мышления и познания и основы шариата и порядка — всё сразу:

«Аллах не предписывал ничего о бахире, саибе, василе и хами; но те, которые не уверовали, измышляют на Аллаха ложь, и большинство их не разумеет» (Ан-Ниса: 51)

29Эти категории скота, которые они отпускали на волю ради своих божеств с особыми условиями, — порождения суеверий, нагромождённых во тьме разума и сознания: бахира, саиба, васила и хами!!! Что же это за категории скота? И кто установил в них эти правила? Предания об их определении разветвились, и мы приведём одну из сторон этих определений:

301) Аз-Зухри передал от Саида ибн аль-Мусайиба, который сказал: бахира — это верблюдица, молоко которой зарезервировано за идолами (то есть её удой был отделён для них и не доставался людям, — а забирали его, разумеется, жрецы!); саиба — верблюдица, которую отпускали на волю ради их идолов; василя — если верблюдица рожала самку, а затем снова самку, её называли василей, говоря: «она соединила двух самок без самца между ними», — и закалывали её для своих идолов; хами же — верблюжий самец, покрывавший несметное число самок…(1)

312) Знатоки арабского языка говорили: «бахира — верблюдица, которой рассекли ухо»; говорят: «бахарту азан ан-нака» — «рассёк я ухо верблюдицы», — и такая верблюдица зовётся мабхурой и бахирой — когда её рассекают широко; отсюда же и аль-бахр («море») — за его широту. Люди джахилии объявляли бахиру запретной: это когда верблюдица приносит пять приплодов, из которых последний — самец, — они рассекали ей ухо, делали её запретной, воздерживались садиться на неё и закалывать её, не отгоняли её от воды и не преграждали ей путь к пастбищу; а если на неё собирался сесть верховой, он не садился. Саиба же — «отпущенная», она же «пущенная на подножный корм»: в джахилии, когда человек давал обет по случаю прибытия кого-либо из путешествия или выздоровления от недуга и тому подобного, он говорил: «отпускаю её» — отсюда и само «отпускание». Что до василы, то некоторые знатоки языка сообщали, что это самка мелкого скота, родившая вместе с самцом: говорили — «родила брата своему детёнышу», — и её не закалывали; другие же говорили: наоборот, закалывали — по их мнению. А если она рожала самца и самку, говорили: «соединила брата с сестрой» — и никогда её не резали. Говорили также: если у верблюда рождалось десять приплодов от его чресел — «неприкосновенна его спина»: на него не взваливали поклажи и не ездили на нём, но не запрещали ему ни воду, ни пастбище.(1)

32(1) По книге «Ахкам аль-Куран» аль-Джассаса, ч. 2, с. 691, изд-во «аль-Баби аль-Халяби», Египет.

33Есть и другие предания об определении этих видов обрядов — и они не поднимаются выше этого уровня представлений, и причины в них не становятся разумнее этих причин… Это, как видишь, суеверия из мрака густого язычества. Когда же судьями становятся суеверия и страсти, там уже нет ни предела, ни разграничительной черты, ни меры, ни логики: обряды быстро ветвятся, к ним прибавляется и из них убавляется безо всякого правила. Именно так обстояло дело в джахилии арабов — и именно это может случиться в любом месте и в любую эпоху, когда человеческое сознание отвращается от абсолютного таухида, в котором нет ни окольных путей, ни мрака. Внешние формы могут меняться, но суть джахилии остаётся: это признание кого-то другого наряду с Аллахом в любом из дел жизни!

34Джахилия — не просто отрезок времени; это состояние, положение, вновь и вновь воспроизводящееся в самых разных обличьях на протяжении всей истории. Либо единое Божество, которому отвечает всеохватывающее рабство: к нему стекаются все оттенки власти, к нему устремлены чувства и мысли, намерения и деяния, устроения и жизненные уклады, от него берутся ценности и весы, законы и установления, представления и ориентиры… Либо джахилия — в одном из своих обликов, в котором воплощается порабощение человека человеком или кем-то ещё из созданий Аллаха. Нет здесь никакого сдерживающего начала и никаких границ — вне правильной акыды. Ведь разум поддаётся воздействию страстей, как мы воочию наблюдаем всякий раз, и утрачивает способность сопротивляться разнородному давлению, если рядом с ним не стоит тот соразмерный критерий.

35И сегодня, спустя четырнадцать веков после ниспослания Корана с этим разъяснением, мы воочию видим: где бы ни обрывалась связь человеческого сердца с Единым Богом, там оно блуждает в бесчисленных извивах и тропах, увязает во всевозможных лжебожествах и теряет свободу, достоинство и стойкость. Мне лично пришлось увидеть этот позорный лик — и то в одном лишь египетском Саиде (Верхнем Египте) и его глуши: десятки суеверий, при которых некоторые виды животных отпускались на волю ради «авлия» и «святых» — ровно в том же образе, в каком их некогда отпускали божествам в древние времена!

36Однако суть дела в этих джахилийских обрядах — да и во всякой джахилии вообще — сводится к одному всеобщему правилу. Это отправная точка пути ислама либо пути джахилии. Это вопрос: принадлежит ли божественность одному лишь Аллаху, как то закреплено в Его шариате, — или кому-то иному, в лице того, что люди учреждают сами для себя из правил и шариатов, обрядов и ценностей, мерил и весов? Иными словами: кому принадлежит власть божественности над людьми — Аллаху или созданию из Его созданий? Как бы ни называлось это создание, присваивающее себе права божественности над людьми! Вот почему коранический текст начинает с утверждения, что Аллах не предписывал этих обрядов — не предписывал ни бахиру, ни саибу, ни василю, ни хами… Кто же тогда установил их для этих неверных?!

37«Аллах не предписывал ничего о бахире, саибе, василе и хами…»

38Те, кто следует тому, что установил не Аллах, — неверные. Неверные, измышляющие на Аллаха ложь. Один раз они учреждают что-то от самих себя, а затем объявляют: «таков шариат Аллаха»… Другой раз говорят: «мы учреждаем для себя сами и не вводим шариат Аллаха в нашу жизнь — и при этом мы не ослушиваемся Аллаха»… И то и другое — ложь на Аллаха:

«…но те, которые не уверовали, измышляют на Аллаха ложь, и большинство их не разумеет» (Ан-Ниса: 51)

39Многобожники из арабов были убеждены, что стоят на религии Ибрахима, принесённой им от Аллаха. Они вовсе не отрицали Аллаха — напротив, признавали Его бытие, Его могущество и Его распоряжение всей вселенной. Но вместе с тем они учреждали для себя сами, от самих себя, а затем уверяли, будто это — шариат Аллаха! И этим они становились неверными. И таков же всякий люд джахилии в любую эпоху и в любом месте: он учреждает для себя от себя самого, а затем утверждает — или не утверждает, — что это шариат Аллаха!

40Шариат Аллаха — это то, что Он закрепил в Своей Книге и то, что разъяснил Посланник Аллаха ﷺ. Он не туманен, не загадочен и не допускает, чтобы кто угодно приписывал ему от себя собственные измышления и выдавал их за исходящее от него — как то воображают себе люди джахилии в любую эпоху и в любом месте! Потому-то Аллах и опровергает тех, кто возводит эту ложь: они не разумеют! Разумей они — не измышляли бы ложь на Аллаха. Разумей они — и не надеялись бы, что такое измышление сойдёт им с рук.

41И затем Коран ещё резче проводит эту грань между их словами и их делами:

«Когда же им говорят: „Придите к тому, что ниспослал Аллах, и к Посланнику“, они отвечают: „Довольно с нас того, чем следовали наши отцы“. Неужели, даже если их отцы ничего не знали и не следовали прямым путём?» (Ан-Ниса: 52)

42То, что установил Аллах, — ясно и определённо: это то, что ниспослано Аллахом и разъяснено тем, что узаконил Его посланник… Вот он, решающий критерий! Вот та точка, где расходятся путь джахилии и путь ислама, путь неверия и пути ведения. Либо людей призывают к тому, что ниспослал Аллах в Своём Писании, и к Посланнику — в его разъяснении, и они откликаются: тогда они мусульмане. Либо их призывают к Аллаху и Посланнику, а они отказываются: тогда они неверные, и третьего не дано.

43Такова их позиция: им говорят «Придите к тому, что ниспослал Аллах, и к Посланнику», — а они в ответ: «Довольно с нас того, чем следовали наши отцы!» Они последовали за тем, что установили рабы, и оставили то, что установил Господь рабов. Отвергли они зов к освобождению сознания из рабской зависимости у рабов — и предпочли поработить свой разум и своё сознание отцам и дедам.

44И затем коранический контекст обрушивается на эту их позицию с изумлением и укором:

«Неужели, даже если их отцы ничего не знали и не следовали прямым путём?» (Ан-Ниса: 52)

45Порицая их за следование отцам — пусть даже те не знают ничего и не идут прямым путём, — Коран вовсе не подразумевает, что будь отцы сведущи, следование за ними стало бы оправданным. Нет: он просто констатирует их подлинное положение — и положение их отцов прежде них. Так они следуют тому, что установили их отцы, а отцы их — тому, что установили для себя сами. И никто не отворачивается от шариата Аллаха и сунны Его посланника, когда они перед ним, — кроме того, кто не знает ничего и не идёт прямым путём! Пусть он сам твердит о себе — или пусть другие говорят о нём — что хочет: дескать, он знает и идёт прямым путём. Но Аллах, превознесённый, правдивее, — и сама действительность свидетельствует об этом. И никто не променивает шариат Аллаха на шариат людей, кроме как заблудший невежда, — более того, измышляющий ложь неблагодарный неверный!

46Когда же завершается картина положения неверных, взгляд переносится на «тех, которые уверовали»: определяется их отличие и их особость, разъясняются их обязанности и их долг, очерчивается их позиция по отношению ко всем остальным — и всё их дело препоручается счёту и воздаянию Аллаха, а не какой бы то ни было добыче на этой земле или какой-либо иной цели:

«О те, которые уверовали! Оберегайте самих себя. Если вы последовали прямым путём, то заблуждение тех, кто сбился с пути, не причинит вам вреда. Все вы вернётесь к Аллаху, и Он поведает вам о том, что вы совершали» (Аль-Маида: 105)

47Это — размежевание, отделение их от всех, кто вне их. Далее же — сплочённость и взаимное увещевание между ними, ибо они являют собой единую умму: единую, обособленную от всех остальных; сплочённых, связанных круговой порукой: одни из вас — покровители других, и нет у вас ни верности, ни связи ни с кем помимо вас.

48Один этот аят закрепляет основополагающие принципы самой природы мусульманской уммы — и природы её отношений с другими уммами. Мусульманская умма — это хизб Аллаха, партия Аллаха. Те же из прочих умм, кто вне её, — они — партия…

49…шайтана. И потому между нею и другими народами нет ни соучастия в грехе и его бремени, ни соучастия в воздаянии.

50Мусульманская умма обязана быть сплочённой в собственных рядах, давать друг другу искренние советы и поддерживать один другого, следуя прямым путём, указанным Аллахом, — тем путём, которым Он сделал её самостоятельной уммой, отделённой от других народов.. И тогда, пока она твёрдо стоит на прямом пути, ей не повредит ничто из того, в каком заблуждении пребывают окружающие её люди.

51Но отсюда вовсе не следует, что мусульманская умма вправе сложить с себя свои обязанности — призыв всех людей к прямому пути. А прямой путь — это её религия, её шариат, её строй. Когда она утвердит свой порядок на земле, на ней останется долг призывать всех людей и добиваться попечительства над всеми людьми, чтобы водворить между ними справедливость и оградить их от заблуждения и джахилии, из которой они вышли.

52То, что мусульманская умма отвечает за самое себя перед Аллахом и что чужое заблуждение ей не вредит, коль скоро она сама нашла прямой путь, не означает, что с неё не спросится за нерадение в побуждении к одобряемому и удержании от порицаемого — сначала в её собственных рядах, а затем уже на всей земле. Первейшее из одобряемого — ислам ради Аллаха и верховенство Его шариата. Первейшее из порицаемого — джахилия и посягательство на власть Аллаха и Его шариат. Тагут же — всякая власть помимо власти Аллаха и Его решения. Мусульманская умма — попечитель: сперва над самой собою, в конце концов — над всем человечеством.

53Смысл разъяснения границ ответственности в этом аяте вовсе не в том — как поняли некоторые в давние времена и как можно понять некоторым в наши дни, — что отдельный верующий, коль скоро он сам идёт прямым путём, освобождается от обязанности побуждать к одобряемому и удерживать от порицаемого, и не в том, что мусульманская умма, коль скоро она сама нашла прямой путь, освобождается от обязанности установить шариат Аллаха на земле, когда народы вокруг неё тонут в заблуждении.

54Нет: этот аят не снимает ни с отдельного человека, ни с уммы ответственности за борьбу со злом, за отпор заблуждению, за войну против тирании. А тирания из тираний — это посягательство на божественность Аллаха, захват власти Его и склонение людей к поклонению по закону, кроме закона Его. И вот это порицаемое — порицаемое живое, существующее здесь и сейчас: ни человеку, ни умме нет никакой пользы начинать что-либо иное, пока оно стоит.

55Составители сборников «Сунан» передают, что Абу Бакр, да будет доволен им Аллах, однажды поднялся [перед людьми], воздал хвалу Аллаху и восславил Его, а потом сказал: «О люди! Вы читаете этот аят: „О те, которые уверовали! Заботьтесь о своих душах: тому, кто сбился с пути, не повредит его заблуждение, если вы идёте прямым путём“ (Аль-Маида: 105) — и кладёте его не на своё место. Поистине, я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ сказал: „Когда люди увидят порицаемое и не изменят его, недалеко то время, когда Аллах Великий и Славный накроет их всеобщим наказанием“».

56Так первый халиф, милость Аллаха ему, исправил то превратное понимание благородного аята, которое пытались навязать некоторые люди его времени. Нам, сегодняшним, это исправление нужно ещё настоятельнее: ведь исполнять обязанности по изменению порицаемого стало ещё тяжелее. Слабым душам проще всего истолковать этот аят так, чтобы он освободил их от утомления джихада и его невзгод, подарил им отдых от тягости борьбы и её испытаний!

57Но нет же, клянусь Аллахом! Эта религия не устоит иначе как усердием и джихадом, не исправится иначе как делом и борьбой. Этой религии непременно нужны люди, которые выложат свои силы, чтобы вернуть людей к ней, вывести человечество из поклонения рабам в поклонение одному лишь Аллаху, утвердить божественность Аллаха на земле, заставить узурпаторов вернуть похищенную ими власть Аллаха и установить шариат Аллаха в жизни людей — воздвигнув умму, обладающую верховенством. Нужно усердие и джихад, когда заблудшие сделались вождями народа и не откликаются на наставление и просвет. Нужна сила, когда беззаконная сила стоит у людей на пути — она-то и преграждает им дорогу к прямому пути, не даёт религии Аллаха состояться, мешает шариату Аллаха утвердиться.

58И лишь после этого — но никак не прежде — снимается эта ответственность с тех, кто уверовал, а заблудшие получают своё воздаяние от Аллаха, когда и те и другие обратятся к Нему.

59И вот теперь — последнее из постановлений, заключённых в суре, касающееся норм взаимоотношений в мусульманском обществе. Это постановление о свидетельствах при составлении завещания, когда человек находится в пути, вдали от своего общества.

«О те, которые уверовали! Свидетельство между вами, когда к кому-нибудь из вас приходит смерть в момент составления завещания: двое справедливых из вас, или двое других, не из вас, если вы находитесь в пути и вас постигла гибельная напасть. Вы удерживаете их после молитвы, и если сомневаетесь, пусть они поклянутся Аллахом: „Мы не продадим эту клятву ни за какую цену, даже если это будет родственник, и не скроем свидетельства перед Аллахом, а не то окажемся среди грешников“. Если же обнаружится, что оба они виновны в грехе, то их заменят двое других — из тех близких покойного, кто имеет на это право, — и они поклянутся Аллахом: „Наше свидетельство достовернее свидетельства этих двоих, и мы не преступили границ, а не то оказались бы среди беззаконников“. Так будет вернее к тому, чтобы они представили свидетельство в подлинном виде, или будут опасаться, что после их клятвы клятва будет повторена. Бойтесь Аллаха и слушайте. Аллах не ведёт прямым путём нечестивых людей» (Аль-Маида: 106–108).

60Разъяснение этого постановления, содержащегося в трёх аятах, таково. Тот, кто чувствует приближение своего часа и желает завещать близким находящееся при нём имущество, должен призвать двух справедливых свидетелей из мусульман, если находится среди них, и вверить им то, что намерен передать своим близким, оставшимся вдали. Если же он странствует по земле и не находит мусульман, которые засвидетельствовали бы и приняли на сохранение его имущество, — допустимо, чтобы обоими свидетелями были немусульмане.

61Если мусульмане или родные покойного сомневаются в правдивости того, что доносят эти двое, и в честности исполнения доверенного, то их задерживают после совершения молитвы — сообразно их вероубеждению, — чтобы поклялись они Аллахом: не вступали ли они в сговор ради какой бы то ни было выгоды или ради кого-то третьего, будь то даже родственник, и не утаили ли чего-нибудь из вверенного им.. Иначе оба окажутся среди грешников.. Лишь так их свидетельство получает силу.

62Если же впоследствии вскроется, что они впали в лжесвидетельство и ложную клятву, нарушили доверенное, — двое ближайших наследников покойного, которых касается это решение, клянутся Аллахом, что их свидетельство вернее свидетельства прежних двух и что, удостоверяя эту истину, они не преступают границ. Тем самым свидетельство первых аннулируется, а второе вступает в силу.

63Далее текст говорит: подобные меры надёжнее всего обеспечивают дачу показаний по правде — либо страх перед ответными клятвами прежних двух свидетелей побуждает их тщательно искать истину: „Так будет вернее к тому, чтобы они представили свидетельство в подлинном виде, или будут опасаться, что после их клятвы клятва будет повторена“.

64И завершается всё призывом ко всем — к богобоязненности перед Аллахом, к памяти о Нём и страху перед Ним, к послушанию Его велениям, — ибо Аллах не ведёт ни к добру, ни к прямому пути того, кто нечестиво уклоняется от Его дороги: „Бойтесь Аллаха и слушайте. Аллах не ведёт прямым путём нечестивых людей“ (Аль-Маида: 108).

65Насколько известно, разногласий нет: эти три аята ниспосланы по поводу Тамима ад-Дари и Удайя ибн Бадаа. Аль-Бухари приводит: Тамим ад-Дари и Удайй ибн Бадаа были в Мекке.. [речь о сосуде] человека из рода бану Сахм; тот пустился в путь и скончался там, где не было ни одного мусульманина. Он оставил им завещание; они доставили его имущество родным, а серебряный сосуд, оправленный золотом, удержали у себя. Посланник Аллаха ﷺ потребовал от них клятвы: „Не утаили ли вы что-то? Не ведали ли о чём-то?“ Потом этот сосуд сыскали в Мекке, и те сказали: „Мы купили его у Удайя и Тамима“. Тогда пришли двое из наследников сахмита и поклялись: этот сосуд принадлежит Сахмиту, их показания вернее показаний тех двоих, и они не преступают границ. Он присудил сосуд им. По поводу этих двоих и были ниспосланы данные аяты… (так в версии аль-Баззара, в передаче Кутни).

66Ясно, что в самой природе общества, для устроения которого ниспосланы эти предписания, сказалось влияние и на облике процедур, и на их содержании. Свидетельствование и вручение доверенного именно таким образом, затем клятва именем Аллаха в собрании после молитвы — всё это пробуждает религиозную совесть и одновременно делает ложь и вероломство постыдными в глазах общества, когда они всплывают наружу.. Всё это носит печать особого общества: именно его потребностям и обстоятельствам отвечают такого рода процедуры.

67Сегодня общества владеют другими средствами доказательства, другими формами процедур: письмо, регистрация, вклад в банке.. и тому подобное.

68Но — утратил ли этот текст способность действовать в человеческих обществах?

69Мы нередко даём себя обмануть конкретной обстановке и начинаем полагать, будто некоторые установления и процедуры потеряли действенность, перестали быть необходимостью, что это остатки обществ, чьё время прошло: мол, человечество изобрело средства получше!

70Да, мы часто обманываемся и забываем: эта религия явилась всему человечеству, во всех его краях и во все его века. Что громадная масса этого человечества и сегодня остаётся примитивной или лишь поднимается из дикости. Что она нуждается в предписаниях и процедурах, идущих в ногу с её потребностями во всех видах и на всех ступенях. Что она отыщет в этой религии то, что утолит эти потребности в каждом случае. И что, поднимаясь со ступени на ступень, она равным образом находит в этой религии свою полноту: в Его шариате — то, что отвечает её нынешним нуждам, а дальше он возводит её к удовлетворению нужд развившихся.. И это — чудо этой религии, чудо её шариата, знамение того, что она — от Аллаха и что она — избрание Его, Всеславного.

71К тому же мы обманываемся снова и снова, когда забываем о нуждах, в которых оказываются люди и из тех сред, что уже переросли эту примитивность. Эта религия несёт свои предписания и процедуры, чтобы удовлетворять потребность человечества в каждом случае — у бедуина и горожанина, в пустыне и в лесу. Ибо это религия всего человечества, во все его века и во всех его краях, — и не дано никому стереть Его великий шариат.

72Мы обманываемся, когда воображаем, будто мы, люди, видим мир зорче Творца мира.. Но события возвращают нас к смирению! Лучше бы нам вспомнить заранее, прежде чем события столкнутся с нами, и познать благоговение человека пред Творцом человека.. благоговение рабов пред Господом рабов.. Если бы мы помнили, знали и каялись!

73[Примечание переводчика: страницы исходника с заключительной частью суры — аяты 109–120 и комментарий к ним — распознаны крайне плохо (печатный слой перекрыт посторонним текстом). Связный авторский текст этих страниц восстановлению не подлежит; ниже приведены сами аяты, читающиеся в исходнике фрагментарно, а от комментария сохранилась лишь заключительная фраза.]

74Вот эти аяты:

«В тот день Аллах соберёт посланников и спросит: „Что вам ответили?“ Они скажут: „Мы не ведаем: поистине, Ты — Знающий сокровенное“» (Аль-Маида: 109).

«Вот Аллах скажет: „О Иса, сын Марьям! Вспомни Мою милость к тебе и к твоей матери, когда Я укрепил тебя Святым Духом; ты говорил с людьми в колыбели и, взрослый. Я научил тебя Писанию и мудрости, Таурату и Инджилу. Ты творишь из глины подобие птиц по Моему дозволению, дышишь на них — и они становятся птицами по Моему дозволению; ты исцеляешь слепорождённого и прокажённого по Моему дозволению, выводишь мёртвых по Моему дозволению. Я удержал сынов Исраиля от тебя, когда ты явился к ним с ясными знамениями, а те из них, которые не уверовали, сказали: „Это — лишь явное колдовство““» (Аль-Маида: 110).

«Вот Я внушил апостолам: „Уверуйте в Меня и в Моего посланника“. Они сказали: „Мы уверовали; засвидетельствуй же, что мы предались“» (Аль-Маида: 111).

«Вот апостолы сказали: „О Иса, сын Марьям! Может ли твой Господь ниспослать нам трапезу с неба?“ Он сказал: „Бойтесь Аллаха, если вы верующие“» (Аль-Маида: 112).

«Они сказали: „Мы хотим поесть от неё, чтобы успокоились наши сердца, чтобы мы убедились, что ты сказал нам правду, и чтобы мы были из свидетелей её“» (Аль-Маида: 113).

«Сказал Иса, сын Марьям: „Аллах, Господь наш! Низведи нам трапезу с неба, что была бы для нас праздником — для первого из нас и для последнего из нас, — и знамением от Тебя, и надели нас уделом: ведь Ты — Наилучший из наделяющих“» (Аль-Маида: 114).

«Аллах сказал: „Я низведу её вам. А кто из вас после этого не уверует — того Я подвергну такому наказанию, какому не подвергаю никого из миров“» (Аль-Маида: 115).

75«И вот Аллах скажет: „О Иса, сын Марьям! Разве ты говорил людям: „Примите меня и мою мать двумя богами вместо Аллаха“?“ Он скажет: „Пречист Ты! Мне не подобало говорить того, на что я не имею права. Если бы я сказал это, Ты знал бы это: Ты знаешь то, что в моей душе, а я не знаю того, что в Твоей душе. Поистине, Ты — Знающий сокровенное. Я говорил им только то, что Ты мне велел: „Поклоняйтесь Аллаху, Господу моему и Господу вашему“. И я был свидетелем о них, пока находился среди них; когда же Ты меня упокоил, Ты сам наблюдал за ними: ведь Ты — свидетель всему.

76Если Ты их накажешь, то ведь они — Твои рабы; если же Ты их простишь, то ведь Ты — Могущественный, Мудрый“» (Аль-Маида: 116–118).

«Аллах скажет: „Это — день, когда правдивость принесёт пользу правдивым: им — сады, в которых текут реки, они пребудут в них вечно. Аллах доволен ими, и они довольны Им. Это — великое преуспеяние!“» (Аль-Маида: 119).

«Аллаху принадлежит власть над небесами и землёй и тем, что в них, и Он над каждой вещью властен» (Аль-Маида: 120).

77Этот урок целиком — продолжение исправления вероубеждения, выпрямление того, что вошло в него у христиан из искривлений, уводящих его от небесного первоистока в главном его основании: увёл же их от него абсолютный таухид, кото… [текст обрывается — так заканчивается распознанный исходник].

78…заблудших: то, с чем пришёл Иса, мир ему, — как и то, с чем приходил каждый посланник до него, — не имело ничего общего с теми видами многобожия, которые изначально, по самой своей сути, не имеют никакого отношения к религии Аллаха.

79И потому этот урок также ставит своей целью утверждение истинного понятия о божественности и истинного понятия о рабстве — такими, какими они предстают в исламском мировоззрении, не знающем божества ни для кого, кроме одного лишь Аллаха: ни для него самого, ни для кого из посланников и всех людей вместе. Ведь он ничего не говорил своему народу из того, что они приписывали ему из божественности и из обожествления его матери; и ему вовсе не подобало произносить хоть слово из всей этой речи.

80Коранический текст представляет эту истину в живописной сцене из «сцен Судного дня», которые благородный Коран разворачивает живо, красноречиво, вдохновенно и действенно, глубоко впечатляюще, так что человеческое существо содрогается, воспринимая их словно бы в самый момент созерцания — воочию, в зримой реальности; в реальности, которую видит глаз и слышит ухо, в которой проступают чувства и черты, пульсирующие жизнью.

81(1) Речь о книге автора «Сцены Судного дня в Коране» (изд-во «Дар аш-Шурук»).

82И вот мы — все мы — стоим перед этой великой сценой:

«В тот день Аллах соберет посланников и спросит: „Каким был ответ вам?“ Они скажут: „У нас нет знания об этом. Воистину, только Тебе ведомо сокровенное“» (Аль-Маида: 109).

83В тот день Аллах собирает посланников, которых Он разделял во времени, так что они шли друг за другом на протяжении его круговращения; разделял в пространстве, так что каждый уходил в свою общину; разделял и по народам, так что каждый возвращался к своему народу.. Все они провозглашали один и тот же призыв — вопреки различию времён, мест и народов, — пока не пришёл последний из них, печать пророков и посланников, чей призыв объемлет каждое время и каждое место и обращён ко всем людям всех родов и цветов кожи..

84Вот эти посланники — к разным народам, в разных землях и эпохах.. И вот Он, Отправивший их, единый, собирает их всех — и собирает [воедино картину] всевозможных откликов и всевозможных путей. И вот они, эти предводители человечества в его дольней жизни; при них — послания Аллаха человечеству во всех его пределах, позади них — отклики человечества во всех его поколениях. Все они — пред Аллахом, Господом человечества, свят Он, в сцене дня великого.

85И вот сцена созревает, наполняясь жизнью:

«В тот день Аллах соберет посланников и спросит: „Каким был ответ вам?“» (Аль-Маида: 109).

86«Каким был ответ вам?».. Сегодня — день сведения итогов, соединения рассеянного: посланники держат отчёт о своих посланиях, и результаты объявляются во всеуслышание, при всех свидетелях.

87Они призывали свои народы к прямому пути; кто отвечал — отвечал, кто отворачивался — отворачивался. Но истину ответившего невозможно взвесить, как и истину отвратившегося: людям дано видеть лишь внешнее, знание же о сокрытом — у одного лишь Аллаха.. Им самим не дано знать ничего из сокровенного, — они знают только то, что Он — Ведающий сокровенное..

88Это — устрашающий допрос в День великого сбора, в присутствии высшего сонма и при взглядах всех людей без исключения. Допрос, цель которого — очная ставка: человечества — с его посланниками, и прежде всего отвергнувших истину из этого человечества — с их посланниками, которых они считали лжецами. Чтобы во всеуслышание, гласно и торжественно, было объявлено: посланники эти действительно посланы Аллахом с религией Аллаха; и вот теперь они стоят ответственными перед Ним, свят Он, за свои послания и за свои народы, которые прежде объявляли их лжецами.

89Посланники же возвещают, что подлинное знание принадлежит одному лишь Аллаху и что тем знанием, которым они владеют, не подобает распоряжаться в присутствии Того, Кто объемлет всякое знание и ведает сокровенное:

«Они скажут: „У нас нет знания об этом. Воистину, только Тебе ведомо сокровенное“» (Аль-Маида: 109).

90Что же до остальных посланников — кроме Исы, мир ему, — то в них уверовал тот, кто уверовал, и отверг их тот, кто отверг; и дело их завершилось этим полным и всеохватывающим ответом, который оставляет всё знание — Аллаху, а всё дело — в руках Его, свят Он.. И если в этой сцене говорится о них ещё хоть что-то, то лишь потому, что обращение поворачивается к одному Исе, сыну Марьям: ведь именно Иса, сын Марьям, стал искушением для своего народа; именно вокруг него сгустилась атмосфера сомнений; именно в превратности и легенды погрузились люди — о его личности, о его свойствах, о его начале и конце.

91Обращение поворачивается к Исе, сыну Марьям, перед лицом целого сонма тех, кто обожествил его и поклонялся ему, кто выстроил вокруг него и его матери Марьям чудовищные нагромождения вымыслов. Оно обращается к нему, напоминая ему о милости, которой Аллах одарил его и его мать, и перечисляя чудеса, которые Аллах дал ему, чтобы люди уверовали в его послание, — однако отвергнувшие совершили своё отвержение с худшей и самой постыдной из его форм; и через него и через знамения, пришедшие с ним, случилось искушение; и обожествили его наряду с Аллахом именно ради этих знамений — знамений, все до единого творимых рукой Аллаха, Который создал его, отправил его и подкрепил чудесами:

«Вот Аллах скажет: „О 'Иса, сын Марьям! Помни Мою милость тебе и твоей матери, когда Я укрепил тебя Святым Духом (Джибрилом); ты говорил с людьми в колыбели и в зрелом возрасте. Я научил тебя Писанию, мудрости, Таурату (Торе) и Инджилу (Евангелию). Ты творишь из глины подобие птиц по Моему соизволению, дышишь на них, и они становятся птицами по Моему соизволению. Ты исцеляешь слепого и прокаженного по Моему соизволению. Ты выводишь мертвых по Моему соизволению. Я удержал сынов Исраила (Израиля) от тебя, когда ты принес им ясные знамения, а те из них, которые не веровали, сказали: „Это — всего лишь очевидное колдовство“. Вот Я внушил апостолам: „Уверуйте в Меня и в Моего посланника“. Они сказали: „Мы уверовали. Засвидетельствуй же, что мы покорились“» (Аль-Маида: 110–111).

92Он напоминает ему сначала о подкреплении Святым Духом в колыбели, когда он говорил с людьми, — тем самым оправдывая мать его от подозрения, порождённого родами вне привычного порядка вещей; затем — о том, как он говорил с людьми уже взрослым, призывая их к Аллаху.. Святой Дух — Джибрил, мир ему, — подкреплял его там и здесь.

93..Писание и мудрость: он пришёл в этот мир, не зная ничего, — и научил его книге и письму, научил искусству правильного ведения дел, как научил его Торе, с которой он пришёл и застал её среди сынов Исраиля, и Евангелию, которое дал ему в подтверждение того, что предшествовало ему из Торы.

94Затем — о даре чудес, превосходящих человеческие силы, свершать которые не властен никто из людей иначе, как по соизволению Аллаха. Вот он лепит из глины подобие птиц по соизволению Аллаха, дует на них — и они становятся птицами по соизволению Аллаха; как это происходит, мы не знаем, ибо не знаем и по сей день, как Аллах творит жизнь и как влагает её в живое. Вот он исцеляет рождённого слепым по соизволению Аллаха — тогда как медицина не ведает, каким образом вернуть человеку зрение; но Аллах, дарующий зрение в первый раз, способен открыть глаза его для света. Он исцеляет прокажённого по соизволению Аллаха — без лекарства; лекарство же — лишь средство осуществления соизволения Аллаха об исцелении, а Обладатель соизволения волен сменить средство или достичь цели вовсе без средства. Вот он оживляет мёртвых по соизволению Аллаха — а Даровавший жизнь в первый раз способен вернуть её, когда пожелает.

95Затем Он напоминает ему о милости Аллаха ему — о защите от сынов Исраиля, когда он явился к ним со всеми этими ясными знамениями, а они сочли его лжецом и объявили эти сверхъестественные чудеса очевидным колдовством! Так вышло потому, что отрицать само свершение чудес они не могли — мир видел их собственными глазами, — но из упрямства и гордыни отказывались подчиниться их свидетельству. Защита же его от них состояла в том, что они не убили его, как замышляли, и не распяли: Аллах упокоил его и вознёс к Себе.. Так же Он напоминает ему о милости Аллаха ему в том, как Он внушил апостолам:

«И вот Я внушил апостолам: „Уверуйте в Меня и в Моего посланника“. Они сказали: „Мы уверовали. Засвидетельствуй же, что мы покорились“» (Аль-Маида: 111).

96Вот эти милости, которыми Аллах одарил Ису, сына Марьям, чтобы они стали его свидетельством и доказательством. Но множество его последователей обратило их в материал для уклонения и вылепило из них чудовищ заблуждения. И вот Иса предстаёт с ними перед высшим сонмом и всем человечеством — включая его собственный народ, впадавший в крайности относительно него.. Предстаёт, чтобы народ его услышал и увидел — и чтобы позор оказался мучительнее и обличительнее на глазах миров!

97Контекст делает отступление, продолжая перечислять милости, оказанные Исе, сыну Марьям, и его матери, — и переходит к милости, которую Аллах явил его народу, к тем его чудесам, которые он показал, которые люди видели и которыми засвидетельствовали апостолы:

«Вот апостолы сказали: „О 'Иса, сын Марьям! Может ли твой Господь ниспослать нам трапезу с неба?“ Он сказал: „Бойтесь Аллаха, если вы являетесь верующими“. Они сказали: „Мы хотим поесть из нее, чтобы наши сердца успокоились, чтобы ты сказал нам правду и чтобы мы были одним из свидетелей этого“. Сказал 'Иса, сын Марьям: „О Аллах, Господь наш! Низведи нам трапезу с неба, которая была бы праздником для нас — для первых из нас и для последних, и знамением от Тебя. Надели нас уделом, ведь Ты — Наилучший из наделяющих“. Аллах сказал: „Я ниспошлю ее вам. Но если кто-либо из вас после этого не уверует, то Я подвергну его таким мучениям, которых не подвергну никого из миров“» (Аль-Маида: 112–115).

98Этот диалог раскрывает перед нами природу народа Исы — и избранной части его, апостолов.. И оказывается, что между ними и сподвижниками нашего Посланника Аллаха ﷺ лежит огромная дистанция.

99Апостолы — те, кому Аллах вдохнул веру в него и в его посланника Ису; они уверовали и засвидетельствовали перед Исой свою покорность.. И тем не менее, увидев у Исы столько чудес, они просят ещё одно, чтобы успокоить им свои души, чтобы знать из него, что он говорил им правду, и чтобы засвидетельствовать им перед теми, кто придёт после них.

100Сподвижники же Мухаммада — Посланника Аллаха ﷺ — после принятия ислама не потребовали от него ни единого чуда.. Их сердца уверовали и успокоились с той самой поры, когда их коснулась светлая радость веры. Они уверовали в правдивость его послания и более не возвращались к требованиям новых доказательств.

101И это — уровень.. И эти — мусульмане, и те — мусульмане.. И эти — приняты Аллахом, и те — приняты.. Однако уровни остаются разведёнными, как пожелал того Аллах.

102Рассказ о трапезе, каким его приводит благородный Коран, отсутствует в книгах христиан; не упоминается он и в евангелиях, составленных спустя долгое время после Исы, мир ему, — время, которому нельзя доверять в том, что касается истины, ниспосланной от Аллаха. Евангелия эти — не более чем пересказ отдельных святителей об истории Исы, мир ему; это не то, что ниспослал ему Аллах, — не тот Инджил, который был ему дан.

103В них, например, рассказывается: «…жалею Я этот народ, что уже три дня они со Мной, и нечего им есть; не хочу отпустить их неевшими, чтобы не ослабели в дороге. Ученики же сказали Ему: откуда нам взять в пустыне столько хлеба, чтобы накормить такое множество людей? Иисус спросил: сколько у вас хлебов? Они ответили: семь и немного мелких рыбок. Он велел народу расположиться на земле, взял семь хлебов и рыб, воздал благодарение, преломил и дал ученикам, ученики же — народу; ели все и насытились, а оставшихся кусков набрали семь полных коробов; евших же было четыре тысячи человек, не считая женщин и детей».. Подобные рассказы водятся и в остальных евангелиях..

104Некоторые из праведных последующих поколений (табиинов), да будет доволен ими Аллах, — как Муджахид и аль-Хасан, — передавали, что трапеза не сходила [с неба]: когда апостолы услышали слова Всевышнего «того Я подвергну таким мучениям, которых не подвергну никого из миров», они испугались и отказались от просьбы о её ниспослании.

105Ибн Касир пишет в своём толковании: «Приводится от аль-Лайса…» (привели Ибн Абу Хатим и Ибн Джарир). Затем Ибн Джарир передаёт: рассказали нам… — от Хаджжаджа, от Ибн Джурайджа, от Муджахида, — что трапеза не сходила к ним.. Говорит он и так: рассказал нам Абу аль-Мусанна, рассказал нам Мухаммад ибн Джафар, рассказал нам Шу‘ба, от Мансура ибн Зазана, от аль-Хасана, который сказал о трапезе: „Она не сходила“.. И рассказал нам Бишр, рассказал нам Йазид, рассказал нам Са‘ид, от Катады, который говорил: аль-Хасан повторял, что когда им было сказано „того Я подвергну таким мучениям, которых не подвергну никого из миров“, они ответили: „Не нужна нам она“ — и она не сходила.

106Однако большинство мнений праведных предшественников склоняется к тому, что она сходила: ведь Всевышний Аллах сказал: «Я ниспошлю ее вам», а обещание Аллаха — истина. И именно то, что благородный Коран сообщает о трапезе, мы и берём за основу в этом деле, не считаясь ни с чем иным.

107Аллах, свят Он, упоминает Ису, сына Марьям, перед лицом его народа в День воскрешения и на виду у миров — вспоминая о милости, которой Его удостоил:

«Вот апостолы сказали: „О 'Иса, сын Марьям! Может ли твой Господь ниспослать нам трапезу с неба?“» (Аль-Маида: 112). Апостолы ведь были — они…

108Ученики Христа — его ближайшие сподвижники, те, кто знал его лучше всех, — знали, что он человек.. сын Марьям. К нему они взывали, и знали о нём истинно, подлинным знанием. Они знали, что он не господь, а лишь раб, взлелеянный Аллахом; что он не сын Аллаха, а лишь сын Марьям, один из рабов Аллаха. И знали они также, что Господь их — тот, кто творит эти запредельные чудеса руками Исы, а не сам Иса творит их от себя, собственной властью.. Потому, когда они попросили его, чтобы на них сошла трапеза с неба, они просили не его самого — они ведь знали, что сам по себе он не властен сотворить такое чудо, — и спросили: „О Иса, сын Марьям! Может ли твой Господь ниспослать нам трапезу с неба?"

109Толкования этих слов — „может ли твой Господь?.." — разошлись. Как могли они спросить такой формулой после веры в Аллаха и свидетельства о Нём?! Одни говорили: смысл здесь — изумление и утверждение, а не вопрос: „Господь наш, конечно, способен на это — и Он низведёт её нам". Другие говорили: смысл таков: „Ответит ли Он тебе, когда ты попросишь?" Читали же и иначе: „халь тастаты'у?" — „в твоей ли это власти?", то есть: „можешь ли ты воззвать к своему Господу, чтобы Он ниспослал нам трапезу с неба?"

110Так или иначе, Иса, мир ему, ответил им, предостерегая их от просьбы о таком чуде.. Ибо верующие не выпрашивают чудес и не предлагают Аллаху своих условий. Всевышний сказал: „Бойтесь Аллаха, если вы верующие" (Аль-Маида: 112).

111**Сура аль-Маида**

112Но хаварийуны — ученики — повторили просьбу, объявив её мотив и причины и то, на что они надеются за ней:

113„Мы хотим вкусить от неё, чтобы успокоились наши сердца, чтобы мы удостоверились, что ты говорил нам правду, и чтобы нам стать среди свидетелей её" (Аль-Маида: 113).

114Ибо вкушение здесь — ради иного, нежели сама еда, пусть даже пища эта единственная в своём роде и нет ей равной среди обитателей земли.. Сердца их обретут покой, узрев это чудо воочию, когда оно свершится у них на глазах; они удостоверятся, что Иса, мир ему, говорил им правду, — и станут затем свидетелями перед остальными людьми своего народа, что чудо действительно произошло.

115И то и другое — причины, которые, как уже говорилось, рисуют некий уровень ниже уровня сподвижников Мухаммада, Посланника Аллаха ﷺ. Эти же — совсем иного склада в сравнении с этим складом!

116Тогда Иса, мир ему, вознёс к своему Господу мольбу:

117Сказал Иса, сын Марьям: „Аллах, Господь наш! Низведи нам с неба трапезу, которая стала бы праздником для первых из нас и для последних, и знамением от Тебя. Надели же нас уделом, ведь Ты — Наилучший из наделяющих" (Аль-Маида: 114).

118В мольбе Исы, сына Марьям, — а коранический рассказ всякий раз повторяет это имя-отчество, — явлены благоукрашение избранного раба пред Господом его и ведение им Господа своего. Вот он взывает: „О Аллах! О Господь наш!.." — просит ниспослать трапезу с неба, которая одарит их благом и радостью, словно праздник; будет знамением от Него и наделением — ведь Он — Наилучший из наделяющих. И исповедует он, что Аллах — его Господь. А это исповедание выставлено напоказ перед сценой из миров, лицом к лицу с народом его, в День великого Предстояния!

119И ответил Аллах на мольбу раба Своего праведного — Исы, сына Марьям, — но так, как подобает величию Его, пречистого.. Они испросили чудо — и Аллах ответил при условии, что покарает жестокой карой всякого из них, кто не уверует после этого чуда, — карой, какой Он не карал никого из миров:

120Сказал Аллах: „Я ниспошлю её вам. Кто же из вас после этого станет неверным — тому Я устрою такое наказание, какого не устрою никому из миров" (Аль-Маида: 115).

121Вот серьёзность, достойная величия Аллаха, — чтобы испрашивание чудес не сделалось забавой и потехой, и чтобы не прошли без удерживающей расплаты те, кто не уверует после такого неопровержимого доказательства!

122И прежде уже свершалось это: закон Аллаха губил тех, кто объявлял посланников лжецами даже после знамения.. Здесь же текст допускает, что наказание это может пасть в мире здешнем, — или же что оно будет в мире последующем.

123После обещания Аллаха и Его угрозы повествование умолкает.. чтобы двинуться к главному вопросу.. вопросу божественности и господства.. — вопросу, ясному во всём этом уроке.. Но вернёмся к великой сцене — она всё ещё длится.. И на этот раз мы слышим прямой допрос — допрос о божественности, приписанной Исе, сыну Марьям, и его матери. Допрос, которым Аллах сводит Ису, мир ему, лицом к лицу с теми, кто поклонялся ему, чтобы услышали они, как он отрекается перед Господом своим — в изумлении и смятении — от этого великого греха: греха, возложенного на него лживо, тогда как он чист от него:

«И вот сказал Аллах: „О Иса, сын Марьям! Не ты ли говорил людям: ‘Примите меня и мою мать двумя богами помимо Аллаха’?" Он сказал: „Пречист Ты! Не подобает мне говорить того, на что у меня нет права. Если бы я сказал это, Ты знал бы это. Тебе известно то, что в моей душе, а мне не ведомо то, что в Твоей. Поистине, Ты — Ведающий сокровенное" (Аль-Маида: 116).

«Я не говорил им ничего, кроме того, к чему Ты меня обязал: ‘Поклоняйтесь Аллаху, Господу моему и Господу вашему’. Я был свидетелем о них, пока оставался среди них. Когда же Ты меня упокоил, Ты Сам наблюдал за ними, — Ты ведь свидетель всякой вещи» (Аль-Маида: 117).

«Если Ты их накажешь — ведь они Твои рабы. Если же Ты их простишь, — то ведь Ты — Могущественный, Мудрый» (Аль-Маида: 118).

124Аллах, пречистый, конечно, ведает, что сказал Иса своему народу; но это — допрос грозный, исполненный ужаса, в День великий и Страшный. Допрос, замышленный вовсе не против того, кому он адресован; однако в этой его форме и в ответе на неё есть то, что ещё резче обнажает чудовищность положения тех, кто покусился опозорить этого праведного, благородного раба.

125Грех великий, какого обыкновенному человеку не вынести, если бы такое бросили ему.. Приписывать себе божественность, зная, что ты раб!.. Что же говорить о посланнике из числа одарённых твёрдой решимостью? Что об Исе, сыне Марьям, — ведь Аллах уже даровал ему наперёд все эти милости, избрав его для посланничества и ещё прежде того избрав его? Как ему предстать под допросом о притязании на божественность — ему, рабу праведному, идущему прямым путём?

126Потому и был ответ его — содрогающимся, трепещущим, смиренным, обращённым к Господу.. Начинается он с превознесения и освящения:

127И говорит: „Пречист Ты!"

128И спешит к абсолютному отречению — чтобы такая мысль вообще не смела прилагаться к нему:

129„Не подобает мне говорить того, на что у меня нет права".

130И призывает в свидетели Самого Аллаха, пречистого, в оправдание своё — смиряясь перед Аллахом и являя черты своего рабства и черты божественности Господа своего:

131„Если бы я сказал это, Ты знал бы это. Тебе известно то, что в моей душе, а мне не ведомо то, что в Твоей. Поистине, Ты — Ведающий сокровенное" (Аль-Маида: 116).

132И только теперь, после этого долгого превознесения, он переходит к утверждению и подтверждению — и того, что говорил, и того, чего не говорил:

133„Я не говорил им ничего, кроме того, к чему Ты меня обязал: ‘Поклоняйтесь Аллаху, Господу моему и Господу вашему’".

134А затем рука его всё же достигала их и после его смерти.. Явный смысл коранических текстов таков, что Аллах, пречистый, упокоил Ису, сына Марьям.. Некоторые же предания говорят, что он жив у Аллаха. И в моём понимании нет здесь никакого противоречия, которое рождало бы сомнение: Аллах мог упокоить его от жизни земной — и вместе с тем он жив у Него, покоен у Него; так и люди умирают на земле, оставаясь живыми при Господе своём и получая от Него удел. Такова же и картина жизни Исы, мир ему. И вот он здесь говорит своему Господу о том, что не знает, что стало с ними после его смерти:

135„Я был свидетелем о них, пока оставался среди них. Когда же Ты меня упокоил, Ты Сам наблюдал за ними, — Ты ведь свидетель всякой вещи" (Аль-Маида: 117).

136И далее — до полного препоручения их дела Аллаху, до мудрости Его в том, что Он определит каждому из воздаяния, — будет то прощение или кара:

137„Если Ты их накажешь — ведь они Твои рабы..."

138А где те, кто распустил это великое измышление, — измышление, от которого отрекается совершенный раб и ради которого возносит он к Господу своему эту смиреннейшую мольбу? Где они в этот час, на этой сцене? Повествование не удостаивает их даже взгляда — быть может, они глотают позор и раскаяние. Оставим же их там, где их оставило повествование! Да станем же свидетелями финала этой дивной сцены:

139Сказал Аллах: „Это — День, когда правдивым принесёт пользу их правдивость. Им — сады, по которым текут реки, вечно пребывая в них, навсегда. Доволен ими Аллах, и они довольны Им. Это и есть великое преуспеяние" (Аль-Маида: 119).

140„Это — День, когда правдивым принесёт пользу их правдивость".. — уместнейшее завершение вслед за ложью лжецов, обрушивших своё исполинское измышление на того благородного раба, — в величайшем из всех вопросов: вопросе божественности и рабства, на истине которых зиждется всё это мироздание со всем, что в нём и кем оно населено.

141„Это — День, когда правдивым принесёт пользу их правдивость".. Это слово Господа миров — в заключение допроса, вершившегося напоказ мирам.. Последнее слово сцены — и решающее слово дела. А с ним — то воздаяние, какое подобает правдивости и правдивым:

142„сады, по которым текут реки"..

143„вечно пребывая в них навсегда"..

144„Доволен ими Аллах"..

145„и они довольны Им"..

146Ступень за ступенью.. сады и вечность, довольство Аллаха и их довольство Им — почёт, даруемый Господом:

147„Это и есть великое преуспеяние".

148Мы видели эту сцену — через коранический показ, тем неповторимым способом, каким живописует Коран, — и услышали последнее слово.. Видели и слышали, ибо кораническая кисть не оставила его обещанием, которое лишь обещают, ни будущим, которое лишь ждут; не оставила его и фразами, доступными слуху или зрению. Ведь если мерить нашей, человеческой, ограниченной мерой — это будущее, которого мы ждём в День религии; но по мере абсолютного знания Аллаха оно — реальность настоящего. Время и его покровы — лишь представления нас, людей бренных.

149И в конце этого урока — лицом к лицу с великой клеветой, самой исполинской из всех, какие когда-либо возводили последователи какого бы то ни было посланника, — лицом к лицу с той великой ложью, которую распустили последователи Христа, Исы, сына Марьям, мир ему: ложью о его божественности — той, от которой он отрёкся этим отречением, и дело народа своего в которой препоручил Господу своему этим препоручением, — в конце урока, предъявившего тот грозный допрос на той великой сцене, — звучит последний ритурнель суры: провозглашение того, что Аллах, пречистый, един во владычестве над небесами и землёй и тем, что в них, и что власть Его, пречистого, над всякой вещью безгранична:

«Аллаху принадлежат царства небес и земли и всё, что в них, а Он над каждой вещью властен» (Аль-Маида: 120).

150Финал, созвучный тому великому вопросу, породившему это исполинское измышление, и той огромной сцене, где Аллах одинок в знании Своём, одинок в божественности, одинок в могуществе; где посланники смиренно стекаются к Нему и препоручают Ему всё дело целиком; где Иса, сын Марьям, препоручает Ему — Могущественному, Мудрому, Которому принадлежат царства небес и земли и всё, что в них, — и себя самого, и народ свой..

151И финал, созвучный суре, которая говорит о религии и являет её воплощённой — в следовании одному лишь закону Аллаха, в восприятии откровения от Него Одного и суде по ниспосланному Им, а не по иному.. Ведь Он — Владелец, Которому принадлежат царства небес и земли и всё, что в них, а Владелец и судит: «А те, кто не судит по тому, что ниспослал Аллах, — те ведь и есть неверные» (Аль-Маида: 44)..

152..вопрос вновь встаёт во всей своей остроте.. вопрос божественности.. вопрос единобожия.. и вопрос суда по тому, что ниспослал Аллах.. — так чтобы божественность и суд по ниспосланному Аллахом слились воедино..

153Эта сура — мекканская.. из мекканского Корана.. Корана, который целых тринадцать лет ниспосылался Посланнику Аллаха ﷺ, всё это время говоря с ним об одном-единственном вопросе. Вопрос один — и он не меняется; но способ его показа почти никогда не повторяется: коранический стиль всякий раз начинает рассказ заново, словно касается темы впервые!

154Ибо он разбирал первый вопрос, вопрос великий, вопрос основоположный в этой новой религии — „вопрос вероубеждения", явленный в его главном основании: божественности и рабства — и в связи, их соединяющей.

155Этим вопросом он говорил с человеком. С человеком просто как с человеком.. И в этой сфере араб и неараб равны во все времена...

156Ибо это — вопрос человека, который не меняется, потому что это вопрос самого его бытия.

157Апостолы ведь были — они уверовали сердцем и пошли за Иисусом, сыном Марии, увидев знамения воочию; даже их просьба о трапезе преследовала одну лишь цель — утвердить сердца и придать вере окончательную твёрдость. А за всеми этими историями стоит великий вопрос: вопрос человека в этой вселенной и вопрос его конечной судьбы — вопрос его связи с этой вселенной и с этими живыми существами, и вопрос его связи с Творцом этой вселенной и Творцом этих живых существ.. Это вопрос, который не меняется: вопрос бытия — и вопрос человека!

158Этот мекканский Коран разъяснял человеку тайну его существования и существования окружающей его вселенной.. Он говорил ему: кто ты? Откуда ты пришёл, как пришёл, зачем пришёл — и куда уйдёшь, где конечная пристань? Кто привёл тебя сюда из небытия и неведомого? Кто уведёт тебя туда, и что станет там твоим уделом?.. Он говорил ему: что это за существование, которое ты ощущаешь вокруг себя, и что за тайна простирается за его пределами — та сокровенная реальность, которую ты смутно чуешь, но не видишь? Кто создал эту вселенную, полную тайн? Кто ею правит и кто её преобразует? Кто задаёт в ней меру и меняет её так, как ты видишь собственными глазами?.. И он говорил ему: как строить тебе отношения с Творцом этой вселенной — да и со всей вселенной тоже; как рабам строить отношения с Творцом рабов?

159Это и есть великий вопрос, на котором стоит само существование «человека». И он навсегда останется великим вопросом, на котором стоит его существование, — чередой дней и эпох.

160Так минули целиком тринадцать лет в утверждении этого великого вопроса — вопроса, вне которого в человеческой жизни нет ничего, кроме того, что вырастает на его основе: следствий и ответвлений.

161Мекканский Коран не переступал через этот основной вопрос ни к чему из ответвлений, относящихся к системе жизни, пока Аллах не ведал, что тот получил подобающее ему разъяснение, что он утвердился в сердцах избранной горсти из сынов человеческих незыблемо, прочно, — той горсти, которой Аллах определил стать опорой, на которой встанет эта религия, и которой предстоит воздвигнуть реальную систему, в которой эта религия воплотится.

162Те, кто стоит у призыва к религии Аллаха и у установления системы, в которой эта религия воплощается в реальной жизни, обязаны подолгу останавливаться перед этим великим явлением.. явлением того, что мекканский Коран тринадцать лет сосредоточенно трудился над утверждением именно этого вероучения — а затем остановился на нём, не переходя ни к чему из деталей системы, которая на нём стоит, ни к чему из законодательств, которые будут управлять обществом тех, кто его исповедует.

163Угодно было мудрости Аллаха, чтобы вопросом вероучения призыв занялся с первого дня посланничества, и Посланник Аллаха ﷺ начал шаги своего призыва с провозглашения слова: «Нет божества, кроме Аллаха», — слова, смысл которого арабам был хорошо ведом.

164И это казалось — по видимости, на взгляд заслонённого человеческого рассудка — лёгчайшей дорогой к сердцам арабов!

165Из собственного языка они знали, что значит слово «божество», и что значат слова «нет божества, кроме Аллаха».. Они знали, что божественность — это верховное владычество.. Они знали, что обособление Аллаха Всевышнего в этом владычестве означает низложить ту власть, которую отправляли прорицатели, старейшины племён, эмиры и правители, и вернуть её всю — Аллаху: власть над совестью, власть над обрядами, власть над реалиями жизни; власть в законодательстве, власть в суде, власть над душами и телами. Они знали, что «нет божества, кроме Аллаха» — это бунт против земной власти, присвоившей себе исконные свойства божественности, бунт против порядков, выстроенных на фундаменте этой узурпации, выступление против властей, которые правят законом, ниспосылания которого Аллах не допускал. И не могло скрыться от арабов — от людей, отлично знавших свой язык и истинный смысл призыва «нет божества, кроме Аллаха», — что несёт этот призыв их порядкам, их главенствам, их власти.. Призыв — вернее, эта революция — встретил тот свирепый отпор, и против него повели ту войну, которую знает и знатный, и простец.

166Так неужто это была исходная точка призыва? И для чего мудрости Аллаха понадобилось начинать его со всей этой тяжести?

167Посланник Аллаха ﷺ был отправлен с этой религией — а самые тучные и богатые земли арабов были вовсе не в руках арабов: они были в руках чужих народов!

168Вся страна Шам на севере лежала под властью римлян (византийцев), и правили ею арабские эмиры от имени римлян. Вся страна Йемен на юге лежала под властью персов, и правили ею арабские эмиры от имени персов.. А в руках арабов оставались лишь Хиджаз и Неджда да примыкающие к ним бесплодные пустыни, по которым там и сям разбросаны плодородные оазисы!

169Мухаммед ﷺ — тот, что водрузил Чёрный камень и за пятнадцать лет до того был выбран третейским судьёй между кланами, тот, что вышел с самой вершины знатных домов курайшитов, — мог бы поднять знамя арабского национализма, ставящего целью сплотить племена арабов, сожранные междоусобицами и растерзанные конфликтами, повернуть их к национальной цели: отвоевать захваченную родную землю у колонизаторских империй — римской на севере и персидской на юге; вознести знамя арабизма и арабского единства; создать крепкое единство на всех просторах полуострова.