ат-Тауба (часть 7)#

1«…и я понял, что пришло избавление: Посланник Аллаха ﷺ объявил нам о прощении Аллаха, когда совершил утренний намаз. Люди бросились радовать нас; раньше моих двух спутников отправились вестники; ко мне мчался всадник, бежал гонец, принявший ислам раньше меня, и вскарабкался на гору — и голос оказался быстрее коня. Когда же пришёл тот, чей голос я слышал, несущий мне радостную весть, я сорвал с себя оба своих одеяния и облачил в них его в награду за весть — клянусь Аллахом, в тот день у меня не было больше ничего! Я занял два одеяния, надел их и направился к Посланнику Аллаха ﷺ. Люди встречали меня толпа за толпой, поздравляли с покаянием и говорили: «Да будет светлым день твой: Аллах принял твоё покаяние!» Наконец я вошёл в мечеть — а Посланник Аллаха ﷺ сидел там, вокруг него толпились люди. Ко мне поднялся Тальха ибн Убайдиллах, пожал мне руку и поздравил. Клянусь Аллахом, из мухаджиров не вставал ко мне никто, кроме него». Говорят: Ка‘б, да будет доволен им Аллах, никогда не забывал этого Тальхе.

2Говорит Ка‘б: «И он сказал мне: „Порадуйся лучшему дню из всех дней, что выпали тебе с тех пор, как родила тебя мать!“ Я спросил: „Это от тебя, о Посланник Аллаха, или от Аллаха?“ Он ответил: „Нет, от Аллаха“. А Посланник Аллаха ﷺ, когда бывал рад, светился лицом так, что становился похож на кусочек луны, и мы узнавали это по нему. Когда же я сел перед ним, я сказал: „О Посланник Аллаха, одно из условий моего покаяния — раздать всё своё имущество в милостыню Аллаху и Его Посланнику“. Он сказал: „Оставь себе часть своего имущества — это лучше для тебя“. Я ответил: „Хорошо, я оставлю свою долю в Хайбаре“. И добавил: „О Посланник Аллаха, поистине, спас меня Аллах благодаря правдивости, и одно из условий моего покаяния — не говорить ничего, кроме правды, пока я жив“. Клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах испытал бы в правдивости слова лучше, чем испытал меня Аллах Всевышний, — с тех самых пор, как я произнёс эти слова перед Посланником Аллаха ﷺ. И клянусь Аллахом, я ни разу сознательно не солгал с того дня, когда сказал это Посланнику Аллаха ﷺ, и по сей день, и я надеюсь, что Аллах сохранит меня таким, пока я жив». И тогда Аллах ниспослал: «Аллах простил Пророка, мухаджиров и ансаров… …бойтесь Аллаха и будьте вместе с правдивыми» (Ат-Тауба: 117–119).

3Говорит Ка‘б: «Клянусь Аллахом, после того как Аллах наставил меня на ислам, Он не даровал мне милости, которая была бы в моих глазах величе моей правдивости пред Посланником Аллаха ﷺ в тот день — правдивости, благодаря которой я не солгал ему и не погиб, как погибли те, кто солгал ему. Ведь Аллах обратился к тем, кто солгал Ему, при ниспослании откровения, словами страшнее, чем какие были сказаны кому-либо: „Они станут клясться вам Аллахом, когда вы вернётесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них: они — скверна…“ (Ат-Тауба: 95)».

4Вот история троих, кто остался позади, как поведал её один из них — Ка‘б ибн Малик. В каждом её эпизоде — назидание, а вся она целиком — яркая картина контуров той прочной основы, на которой стояло исламское общество: крепости его строения, чистоты его элементов, ясности его понимания смысла общины, тягот призыва, цены распоряжений и неизбежности послушания.

5Во всём этом обнажается человеческая слабость, которая делает для людей притягательными тень и покой, так что они предпочитают их движению, лишениям, дальнему пути и изнуряющему труду. Однако стоило Посланнику Аллаха ﷺ выступить в поход, как Ка‘б почувствовал: «Меня печалит лишь то, что я не нахожу себе товарища, кроме человека, поглощённого лицемерием, или человека из тех, кому Аллах даровал оправдание», — имея в виду слабых, больных и тех, кто не находил, чем пожертвовать.

6Так было при выступлении Посланника Аллаха ﷺ в дальний, трудный поход: в Медине не оставалось никого, кроме тех, о ком подозрение шептало «лицемеры», либо немощных, кого оправдал Сам Аллах. Что же до прочной основы мусульманской общины, то она была крепка как никогда в час сурового испытания.

7Это одна сторона дела.

8Вторая сторона — богобоязненность. Та богобоязненность, которая приводит оступившегося к правде и признанию, а решение после этого — за Аллахом. Вот слова Ка‘ба: «Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, сядь я рядом с любым другим человеком этого мира — я видел бы, как выйду от его гнева с оправданием: у меня хватило бы красноречия. Но, клянусь Аллахом, я знал: если расскажу тебе сегодня историю, где есть ложь и которой ты будешь доволен, — Аллах, быть может, разгневается на тебя из-за меня; а если расскажу правду, ты будешь строже ко мне, зато я надеюсь на добрый исход. Разве найдётся оправдание чище моего? И неужели был кто-нибудь легче меня в вине, когда я отстал от тебя?»

9Аллах присутствует в душе уверовавшего, который ошибся. Наряду с его ревностным стремлением заслужить одобрение Посланника Аллаха ﷺ — пусть даже это одобрение дорого стоит и трудно достижимо — стоит другое: наблюдение за Аллахом сильнее, богобоязненность перед Аллахом глубже, надежда на Аллаха надёжнее.

10Далее в хадисе: «Посланник Аллаха ﷺ запретил людям говорить о нас — тройке — среди тех, кто сторонился нас. И мы стали чужими для людей — или сказал: „они переменились к нам“ — так, что земля перестала казаться мне землёю, которую я знал. Мы провели в таком положении пятьдесят ночей. Двое моих спутников смирились и остались дома, оплакивая себя; я же был самым крепким и стойким из людей: я выходил и молился вместе с мусульманами, бродил по рынкам — но никто не заговаривал со мной. Я подходил к Посланнику Аллаха ﷺ и приветствовал его после намаза, сидя в его кружке, и спрашивал себя: шевельнулись ли его губы, отвечая на моё приветствие, или нет? Потом я молился невдалеке от него и исподтишка поглядывал на него: стоило мне повернуться к молитве — он смотрел на меня; стоило мне обернуться в его сторону — он отводил взор. Когда же эта отчуждённость мусульман слишком затянулась, я пошёл и перелез через стену двора Абу Катады — сына моего дяди, самого любимого мной из людей, — и приветствовал его. Но он, клянусь Аллахом, не ответил на приветствие. Я сказал: „О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом Всевышним: знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?“ — Он промолчал. Я повторил заклинание — он снова промолчал. Я повторил в третий раз. Он ответил: „Аллах и Его Посланник знают лучше“. Глаза мои наполнились слезами, и я ушёл, перелезая обратно через стену».

11Вот она, дисциплина! Вот оно, послушание в мусульманской общине — несмотря на все потрясения, случившиеся после победы, и на смятение часа тяжёлого выступления. Посланник Аллаха ﷺ запретил говорить о нас — тройке. И не было никого, кто заговорил бы первым; никого, кто встретил бы Ка‘ба с радушием; никого, кто взял бы у него или дал бы ему. Даже сын его дяди, самый любимый им человек, во двор которого он перелез через стену, не отвечал на приветствие и не отвечал на вопрос. А если после настойчивых расспросов отвечал, то не успокаивал его тревоги и не рассеивал его страх, говоря лишь: «Аллах и Его Посланник знают лучше».

12А Ка‘б, тонкий душою, — ведь земля сделалась для него неузнаваемой и уже не была той, какой он её знал, — ловил глазами каждое движение губ Посланника ﷺ и всматривался: не бросит ли Посланник Аллаха взгляд, на котором можно жить надеждой, — чтобы убедиться, что он ещё не отсечён от этого древа, что не записано ему увяданье и гибель!

13Он — беглец, изгнанник: никто из соплеменников не обронит в его адрес ни слова, хотя бы ради милостыни. И вдруг приходит к нему послание от царя Гассана — с посулами почёта, щедрот, богатства и славного имени… Но одним движением души он отворачивается от всего этого и не идёт дальше того, чтобы швырнуть письмо в огонь: он считает всё происшедшее остатком напасти и терпеливо переносит испытание.

14И тянется разлука: жена отделяется от него, чтобы оставить его совсем одиноким беглецом, отрезанным от всякого человеческого тепла, заброшенным меж землёй и небом. И он стыдится заговорить с Посланником Аллаха ﷺ о жене, потому что не знает, каким будет ответ.

15Но вот другая страница этой книги — страница радостной вести. Весть о принятии. Весть о возвращении в строй. Весть о покаянии после греха. Весть о воскрешении и возврате к жизни… И вот сижу я в том состоянии, о котором упомянул Аллах: душа моя стеснилась, земля, при всей её широте, стала мне тесна, — как вдруг слышу голос кричащего, взбирающегося на гору и кричащего изо всех сил: «Радуйся, о Ка‘б ибн Малик!» Я пал ниц, совершая земной поклон, и понял: пришло избавление. Посланник Аллаха ﷺ объявил о прощении Аллаха нам, когда совершил утренний намаз. Люди пошли радовать нас; раньше двух моих спутников отправились вестники; ко мне мчался всадник, бежал гонец, принявший ислам раньше меня, и вскарабкался на гору — и голос оказался быстрее коня. Когда же пришёл тот, чей голос я слышал, несущий мне радостную весть, я сорвал с себя оба одеяния и облачил в них его в благодарность за весть. Клянусь Аллахом, в тот день у меня не было больше ничего! Я занял два одеяния, надел их и отправился к Посланнику Аллаха ﷺ. Люди встречали меня толпа за толпой, поздравляя с покаянием…

16…и говоря: «Да будет светлым день твой: Аллах принял твоё покаяние!» Наконец я вошёл в мечеть — Посланник Аллаха ﷺ сидел в ней, а вокруг него собрались люди. Ко мне встал Тальха ибн Убайдиллах, пожал мне руку и поздравил. Клянусь Аллахом, из мухаджиров не вставал ко мне никто, кроме него». Говорят: Ка‘б никогда не забывал этого Тальхе.

17Вот что такое принятое покаяние — покаяние, которое принимают и которым дорожат! Оно стало вестью, которую всадник мчался доставить другу, которую возглашал с горы верховой, чтобы весть достигла скорее. Поздравлять с ней и ликовать по её поводу было так прекрасно, что не мог забыть этого возвращённый изгнанник, к которому вернулась община, её связи и узы. То был день — как сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Порадуйся лучшему дню из всех дней, что выпали тебе с тех пор, как родила тебя мать!» — день из дней ликований. Великое сердце, благородное и милосердное, переполнилось радостью оттого, что Аллах принял покаяние трёх из числа Его сподвижников и вернул их окружёнными почётом в их семью.

18Такова история троих отставших, которых затем простил Аллах. Перед вами лишь некоторые проблески её ясных уроков о жизни исламской общины и о ценностях, которыми она жила.

19А сама эта история, рассказанная одним из её участников, приближает к нашим сердцам смысл аята: «Когда земля, несмотря на всю её ширь, стала для них тесной, и стеснились их души, и они подумали, что нет прибежища от Аллаха, кроме как к Нему» (Ат-Тауба: 118).

20«Земля, несмотря на всю её ширь, стала для них тесной».

21Что такое земля? Она — её обитатели. Она — царящие на ней ценности. Она — узы и связи между теми, кто её населяет. Стоит им оборваться — и края её сжимаются, простор её съёживается, и человеку становится на ней тесно и неуютно.

22«И стеснились их души» — будто душа стала тесным сосудом, который их не вмещает, давит на них так, что перехватывает дыхание.

23«И они подумали, что нет прибежища от Аллаха, кроме как к Нему». На самом деле прибежища от Аллаха нет ни у кого — Он властно держит пределы земли и небес. Но упоминание этой истины именно здесь, в этой безысходной обстановке, набрасывает на сцену тень скорби, отчаяния и тесноты, откуда нет выхода, кроме как прибегнуть к Аллаху — Тому, Кто разрешает от горя.

24А затем приходит избавление… «Потом Он принял их покаяния, чтобы они покаялись: ведь Он — Принимающий покаяние, Милосердный» (Ат-Тауба: 118).

25Мы будем ощущать это во всём, что последует ниже. Живое подтверждение тому — слова Ка‘ба: «Я сказал: „О Посланник Аллаха, одно из условий моего покаяния — выделить из своего имущества милостыню Аллаху и Его Посланнику“. Он сказал: „Оставь себе часть имущества — это лучше для тебя“. Я сказал: „Тогда я оставлю свою долю в Хайбаре“. И сказал: „О Посланник Аллаха, поистине, спас меня Аллах благодаря правде, и одно из условий моего покаяния — не рассказывать ничего, кроме правды, пока я жив“. Клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах испытал бы в правдивости речи лучше, чем испытал меня Аллах Всевышний, — с тех пор, как я сказал это Посланнику Аллаха ﷺ. И клянусь Аллахом, я ни разу сознательно не солгал с того дня, как сказал это Посланнику Аллаха ﷺ, и по сей день, и я надеюсь, что Аллах Великий и Славный сохранит меня таким, пока я жив».

26Мы не можем продвинуться дальше в размышлениях под сенью Корана с этой исполненной вдохновения историей и её неповторимым кораническим выражением. В ней мы остановились на том, что Аллах даровал нам постичь.

27История покаяния остаётся назиданием для тех, кто колебался, и для тех, кто отстал; а стержень правдивости, положенный во главу истории троих отставших, обязывает всех уверовавших бояться Аллаха и быть вместе с правдивыми в своей вере из числа опередивших [других]; она осуждает отставание жителей Медины и пришедших из бедуинов, обещая вместе с тем щедрое воздаяние сражающимся на пути Аллаха:

28Они считали это дело всего лишь вопросом ловкости и подходили к нему с меркой состязаний, какие устраивали на рынках арабов во времена джахилии. И выходит, Мухаммаду должно принять вызов и сочинить другой Коран — ну или хотя бы сочинить одну часть вместо другой?!

«Скажи: "Не мне менять его по своей воле. Я следую лишь тому, что ниспосылается мне в откровении. Поистине, я страшусь, что если ослушаюсь Господа моего, постигнет меня наказание в Великий день"». (Юнус: 15)

29Это ведь не игра игрока и не искусство поэта. Это — всеобъемлющий устав, исходящий от Устроителя всей вселенной, Творца человека, — от Того, Кто лучше всех знает, что служит его исправлению. Посланнику же не дано менять его по собственному усмотрению. Он — лишь покорный передатчик откровения, которое к нему приходит, и всякая перемена в нём есть ослушание, а за ослушанием — наказание Великого дня.

«Скажи: "Если бы захотел Аллах, я не читал бы его вам, и Он не дал бы вам узнать его. Я ведь прожил среди вас целый век прежде него. Неужели вы не разумеете?"». (Юнус: 16)

30Это — откровение от Аллаха, и передача его вам — веление Аллаха. Как мог бы он известить вас тем, чему его учит откровение, прежде чем то ниспослано?.. Он прожил среди них целую жизнь до посланничества — сорок лет — и не сказал им ни слова из этого Корана, пока тот не был ему ниспослан. Будь он способен создать подобное или хотя бы часть его — что же удерживало его все эти годы?! Нет же: это откровение, которым он не властен распорядиться ни в чём, кроме передачи.

«Кто же несправедливее того, кто возвёл на Аллаха ложь или счёл ложью Его знамения?». (Юнус: 17)